«Скаут» как специально остановился на дальности уверенного поражения, еще бы метров десять проехал, и я мог бы гарантировать только одно попадание из трех. А три выстрела для подготовленного бойца это целая вечность, запросто в укрытие уйдет. Немцы на берегу устроили постирушки, на такой жаре форма высохнет быстро. Что-то они не торопятся дальше, а вдалеке уже показался пыльный столб очередной колоны. В это время квадратная дверка кабины Скаута открылась, и на землю спрыгнул водитель, вытирая вспотевшее лицо. Из его диалога с оставшимся в машине пулеметчиком я ни чего не понял, но по интонации последнего было ясно, что он «подкалывает» водителя. Тот в ответ, показал неприличный жест и, достав из-под сидения бумагу, под смех товарища бодро потрусил к нашим кустам. Вот зараза, да он к нам гадить пошел. Жестами объяснил бойцам — рассредоточиться. Второй с пулеметом, сдвинувшись к краю кустов, берет на прицел колону, Четвертый вяжет «засранца», я снимаю пулеметчика, а Пятый бежит к броневику и проводит контроль. Третьему махнул рукой, что бы он отполз назад и контролировал другую дорогу в нашем тылу. Была слабая надежда, что немец в кусты не полезет, но он, под едкие комментарии товарища, как лось вломился в заросли. Мне ни чего не оставалось, как распрямиться и, приняв положение для стрельбы с обеих рук, дважды выстрелить в возвышающуюся над бортом фигуру. Почти классическая грудная мишень, на стандартной дистанции и судя по тому, как пулеметчика опрокинуло на спину, я не промахнулся. Пятый стрелой сорвался вперед к машине. Обернувшись на шум, с удивлением увидел, что водитель, который бежал к нам, чуть ли не со спущенными штанами, легко справился с Четвертым и отправил его в полет, умудрившись так скорректировать бросок, что я еле уклонился от падающего тела. Но сапог Четвертого все-таки зацепился за глушитель и выбил из моей руки револьвер, который машинально стал поднимать в сторону нового противника. Нас разделяло всего три шага, я смотрел прямо в лицо молодого белобрысого парня и видел в его глазах не испуг или растерянность, а разгорающийся азарт и даже, кажется легкое пренебрежение. Двигаться мы начали одновременно. Сорвав с плеча автомат, успев перехватить его двумя руками. Передернуть затвор времени не оставалось, так как у противника в руке появился боевой нож. Именно боевой, а не штык от карабина, это я точно успел рассмотреть. Да кто же это такие шустрые? Колющий удар отбил ствольной коробкой автомата, и возвратным движением, с подшагом попытался нанести удар прикладом. Благо он был отомкнут. Но парень шустро отступил на шаг назад, разрывая дистанцию. Понимая, что провалившись вперед, я подставлюсь под ножевой удар, отпустил цевье и, удерживая автомат одной рукой, буквально бросил его в лицо противнику. Естественно, что удар должным образом не получился, а оружие вывернулось из моей руки и отлетело в сторону. Но свою задачу автомат выполнил, врезавшись в переносицу, и на мгновение, дезориентировав противника. Я же продолжая движение, перенес вес на правую ногу и, скрутив корпус, резко распрямил левую, полностью вложившись в этот удар. Получилось даже лучше, чем рассчитывал. Надеялся ударом в грудь откинуть немца назад и, получив передышку вооружиться, но немец оказался неплохим бойцом. Еще не отойдя от боли, он наклонился вперед, собираясь сделать рывок в мою сторону, что бы отмахнуться ножом, что называется «в слепую», надеясь случайно зацепить или, в крайнем случае, отогнать, давая себе время очухаться. Ну и нарвался на прямой удар ногой в лицо. Поэтому мотая головой он сейчас пытался подняться из кустов, не замечая, что Третий уже опускает ему на лоб приклад своего автомата. От соприкосновения окованной металлом пятки приклада с головой, раздался неприятный звук расколовшегося арбуза. Кажется «языка» у нас не будет. Четвертый сидел на земле и, подобрав мой револьвер, контролировал немца, при этом вид у него был ошарашенным.
— Что произошло то? — спросил Третий. — У вас тут шум поднялся. Я сразу назад, а товарищ капитан зачем-то немца пинает. Он, что сбежать хотел?
У меня предательски ослабли коленки, и задрожали руки. Что бы скрыть сей компрометирующий меня факт, пришлось присесть и забрать у Четвертого револьвер. А вот вставать не стал торопиться, унимая так не вовремя накативший мандраж. Тут и нога дала о себе знать, врач мне обещал месяц постельного режима, а я скачу как непонятно кто. Расслабился, понадеявшись на выучку пограничников, а ведь обязан был, контролировать ситуацию, ведь бесшумное оружие только у меня.
— Это не правильные немцы, простые водители так себя не ведут, он ведь нас чуть не порезал. Как ты его упустил-то? — обращаюсь к Четвертому.
— Сам толком не понял. Я его в захват сзади взял и хотел рывком на себя опрокинуть, а вместо этого в воздухе оказался. Нас так только инструктор по самбо бросал.
— Вот и говорю, уж больно шустрый фриц попался. Без подготовки, с ходу считай двух бойцов из строя, почти вывел.
