По расчетам до лагеря всего один дневной переход. На транспорте такое расстояние преодолевается за пару часов, мы же добрались, только когда солнце перевалило далеко за полдень. А еще говорят Европейская часть России, цивилизация. Таким лесам и сибирская тайга позавидует, а болотам и Дальневосточная марь удивится. Красноармеец Лиза нас в такие дебри завела, что просто жуть. Пешком-то она через лес по тропинкам прошла, а вот на машинах там не проедешь. Свидетельством чего стала колона нашей техники, выглядевшая на удивление целой — ни следов бомбежки, ни следов артналета. Машины аккуратно припаркованы под деревьями, даже трехбашенный танк Т-28 имеется. Быстро и аккуратно осмотрели технику, мало ли какие сюрпризы могли оставить. Ни каких материальных ценностей, кроме трех ящиков тротиловых шашек не обнаружили. Уходя хозяева, все забрали с собой. Топлива в баках не осталось ни капли, кроме того отсутствовали некоторые детали, не позволяющие воспользоваться транспортом, с танка снято пулеметное вооружение и отсутствует боекомплект к пушке. Технику вопреки инструкции не сожгли, значит, надеялись вернуться, а раз так то, скорее всего часть имущества, те же танковые снаряды, где-то рядом зарыли. Другой вопрос, что нам эта техника не нужна и своего достаточно, нет и смысла по округе бегать, в поисках сокровищ. К тому же не удивлюсь, если в этих лесах, это не единственная такая колона. К моменту моей заброски, от Смоленска отходили последние части, больше месяца бившиеся почти в полном окружении. Вместо тактики городских боев, когда немцам пришлось бы штурмовать каждый дом, все получилось с точностью наоборот. Ворвавшегося в город противника встретил милицейский батальон, ополченцы и редкие кадровые части, которых быстро разбили и выдавили на другую сторону Днепра. А потом был целый месяц яростных атак с целью захватить плацдарм на западном берегу, и не менее ожесточенные бои с попыткой деблокировать окруженные части.
Неприятным сюрпризом стал разрушенный мостик через ручей, по ходу нашего движения. Кем он был разрушен уже не важно, а вот объезжать далеко и не безопасно, поэтому мужики, засучив рукава, навели временную переправу. Благо у запасливых немецких водителей в инструменте нашлись и пилы и топоры.
Наш рейд закончился километрах в десяти от деревни Афанасьево. Дальше, судя по трофейной карте, в двадцати пяти — тридцати километрах проходит линия фронта. К нашим ведет только одна дорога, воспользоваться которой мы вряд ли сможем. Здесь прифронтовая полоса и даже маскировка под противника не поможет. Да и соваться туда без знания паролей бессмысленно, первый же пост поднимет тревогу. Правда, немного в стороне на карте обозначена какая-то наша часть. Только не понятно, толи это плацдарм для наступления, то ли очередной малый котел. Из-за болотистой местности, делать какие-то предположения не возможно. Вполне может оказаться, что на позиции ведет только одна дорога, к которой немцы не могут подобраться через топи. А наши не отходят, так как могут простреливать тылы противника. Другого объяснения сидения на болотах, я не вижу.
Через час после того как мы встали лагерем на нас вышла разведка окруженцев, которую привела Ершова. Возглавлял ее командир со знаками различия политработника, он так и представился:
— Политрук Осипов. Красноармеец Ершова сообщила, что Вы разыскиваете именно нашу группу.
— Капитан Песиков. У меня распоряжение Военного совета фронта, для генерал-лейтенанта Болдина.
И пресекая возможные вопросы по подтверждению моего статуса и полномочий, знакомлю Осипова со своими бумагами. Вот и опять они мне в немецком тылу пригодились, а так доказывай, что я тот, кто есть. Дальше я в сопровождении группы пограничников, изображающих мою охрану, через лес направились в расположение отряда.
Болдин, стоя в группе старших командиров, среди которых было еще два генерала, ожидал нас с явным нетерпением. Остальные тоже были слегка взволнованы. Оставив пограничников на краю лагеря, что бы не пугать собравшихся, а то еще примут их за конвой, я подошел, представился и коротко доложился. Информация, что их ищут и готовят эвакуацию, была встречена с нескрываемым облегчением и искренней радостью. Меня засыпали вопросами, обычными для окруженцев. Первым делом пояснил, что наши войска прочно удерживают противника на линии Холм-Жирковский — Ярцево — Ельня. Отвечая, рассказал новости почти недельной давности, объяснив, что поиски начали более чем на сто километров западнее.
— Хватит этого столпотворения, — привел всех в чувство Болдин, — прошу в штабную палатку, там и поговорим более детально.
