В остальном остаток дня проходит вполне обычно для таких мероприятий. Со вкусом поели, попили, постреляли по пустым банкам, пофотографировались. При расставании, пьяные немцы лезли к майору обниматься и признавались в вечной дружбе. Яша стоял в стороне, и устало улыбался. А я, уже час, как незаметно покинув «пьяную полянку», руководил погрузкой имущества и подготовкой к немедленному отъезду. Наша группа официально убывала на передовую, причем с подлинными документами, выправленными через местную комендатуру. Согласно предписания мы должны были проследовать за танковой группой Гота на север в район города Дно, куда ранее убыла воинская часть к которой приписаны те, за кого мы себя выдаем. На самом деле нам предстояла ночевка в лесу, где планировалось заложить базу для будущего партизанского отряда, основу которого должны составить окруженцы, встреченные ранее группой майора. Ну, а я надеялся получить указания и место безопасного перехода к своим.
Как только проводы гостей закончились, мы тут же выдвинулись в намеченный квадрат. Я до последнего опасался, что обнаружится пропажа проверяющего и поиск начнется с места, где их видели последний раз, но кажется обошлось. Вечер только начинался и мы не торопясь двигались объездными дорогами в нужную нам сторону. Майор, сидя рядом со мной в кабине «Шкоды», радостно напевал какой-то мотивчик, а на меня навалилась апатия. Неопределенность нашего положения нервировала, а отсутствие четких инструкций со стороны руководства ощутимо напрягало. Возможно, опять начались игры в высоких кабинетах, с перетягиванием одеяла на свою сторону. Ведь как это заманчиво иметь отличный источник информации в оперативном тылу противника. Те сведения, что мы уже передали и еще приготовили на два, предположительно полуторачасовых по длительности, сеанса связи, с лихвой окупают многие риски. И это без учета документов хранящихся в довольно таки пухлом портфеле майора Люфтваффе, который он даже за столом не отстегнул от левой руки. В условиях, когда проводится сразу несколько контрнаступательных операций, свежая информация нужна как воздух, кто в таких условиях будет слушать, что наши разведвозможности исчерпаны. Смогли сделать один раз, значит должны сделать еще — это не столько стиль руководства, сколько требования в условиях боевых действий.
На условленное место мы прибыли засветло и здесь меня ожидал еще один неприятный сюрприз. Вместо тщательно подготовленной операции, в результате которой планировалось изобразить скоротечный бой с охраной проверяющего на лесной дороге. Где он должен был «погибнуть», а следы перестрелки указать на случайное столкновение с одной из групп окруженцев. Я увидел, стоящие между деревьев легковушку и грузовик охраны, которые несколько часов назад провожал из села. Кто-то, хотя и так понятно кто, все переиграл. Сплюнув с досады, пошел к своим бойцам, не желая обсуждать это с разведчиком.
Выслушав короткий доклад о том, что задание выполнено без потерь, отозвал Емельянова в строну и попросил рассказать как все прошло.
— Рано утром выдвинулись на места засад. Как договаривались, две группы по десять человек на каждую дорогу. В одном месте подготовили пост, для указания объезда, что бы без помех можно было захватить человека на замену. Потом, на мотоцикле, примчался связной, и сказал, что «берем» всех и по-тихому. Он же указал на цель, когда машины подъезжали. А дальше все просто. Показали им на объездную дорогу, они без всяких вопросов, съехали в лес, где их остановили и разоружили. Охрана даже пикнуть не успела, а офицеры только по кобурам руками скребли. Затем отъехали до болотца, там трупы солдат притопили. Офицеров и технику сюда пригнали. Вот собственно и все. Сидели вас ждали, немцев не допрашивали, только портфель отобрали.
— Немногословен ты сегодня.
— Тревожно мне что-то. Еще и погода портится. Вот-вот дождь пойдет, а ночевка в лесу предполагается. Я команду шалаши ставить дал, но как-то это все не так, — и он досадливо махнул рукой.
— Расслабились на теплых перинах, — подколл я. — Тут вот еще, что. Переговори с людьми. Майор партизанский отряд создает может, кто остаться захочет.
— Все кто хотел, еще под Борисовом остались.
— А ты еще раз спроси. Все течет, все меняется. И не беси меня, — не понятно с чего сорвался на человека. — Извини, самому, что-то не по себе. Как бы нам на войсковую операцию по поиску пропавших не нарваться. Уж к линии фронта теперь точно не проедешь.
