Через два часа мы уже неторопливо подъезжали к переезду возле станции Бычиха со стороны Петрово. Я, закутавшись в немецкий плащ и нацепив очки, управлял мотоциклом, позади меня сидел, боец в форме фельдфебеля, с хорошим знанием языка, по крайней мере, он сносно мог ответить на заданный вопрос по-немецки. В люльке устроился Сергей Иванович в железнодорожной форме, думаю, что он за эти дни немцам примелькался и вопросов к нам будет меньше, да и на станции он ориентируется, так что лишним не будет. Следом за нами ехал грузовик, в котором находилось два десятка бойцов, без поясных ремней, знаков различия и с самым несчастным видом, изображая пленных. Их оружие было сложено в два больших ящика и сверху укрыто лопатами. Однако совсем безоружными бойцы не остались, я видел, как украдкой они прятали под одежду ножи, гранаты, а у некоторых были даже пистолеты. В кабине кроме водителя в немецкой форме ехал лейтенант, предоставленный мне Галайко и знавший немецкий как родной, вот только вид он имел не строевой, и форма на нем висела как на чучеле. Несмотря на внешний вид, парнишка был боевой, а заинструктированный мной, готов был сорваться на первый же патруль, который посмеет нас остановить.
Пост у переезда мы преодолели безо всяких хлопот. Лейтенант высунулся в окно и приказал сообщить на станцию, что он везет этому бездельнику и тыловой крысе затребованных для ремонта пленных. Вытянувшийся по стойке смирно ефрейтор доложил, что связи с комендантом станции не имеет. После чего лейтенант разразился длинной фразой на немецком и, судя по ставшими довольными лицам солдат, он поступил верно. Мы, страхуя, остановились чуть в стороне, и только когда машина тронулась, я разжал руку стиснувшую в кармане рукоять револьвера и поддал газу. К зданию станции мы подъехали без всякой помпы. Лейтенант спокойно, по деловому, сопровождаемый Сергеем Ивановичем, прошел в помещение. Через пять минут, показавшихся мне вечностью, он вышел с комендантом, и остановился возле крыльца, спокойно покуривая, мимо них проскочил Сергей Иванович, и суетливо подбежав к машине, стал что-то объяснять сидящим в кузове. Лейтенант оставил коменданта у крыльца, отбросив недокуренную сигарету, неторопливо подошел к мотоциклу.
— Я, как договаривались, сообщил, что привез пленных, добровольно перешедших на сторону немцев, для нужд коменданта, но вопрос размещения, содержания и охраны возлагается на него. Он попросил нас задержаться, пока не согласует вопрос о выделении солдат в охрану. Что делать дальше?
— Скажи, что пленных можно временно разместить в пакгаузе, там крепкие стены и дверь запирается на замок. Если там находится имущество, так его все равно нужно будет отправлять в Германию, поэтому предложи помощь в погрузке на платформы. Главное, что бы немцы видели, что комендант отдал приказ на начало погрузки, а потом мы их тишком уберем.
Все получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Капитан Иващенко, назначенный старшим над «пленными» построил их возле машины, а затем сопровождаемый комендантом и бойцами, переодетыми в немецкую форму, мы пошли к пакгаузу, смотреть, что из имущества нам может пригодиться. Немцы, несшие охрану, провожали нас равнодушными взглядами, по случаю появления офицера, они подтянулись к бронетранспортеру и усердно изображали несение караульной службы. Фельдфебель сделал вялую попытку доложить, но лейтенант так же вяло махнул рукой, потом как бы спохватившись, стал что-то говорить по-немецки и махнул рукой в сторону пакгауза. Ефрейтор ответил «Я воль» и побежал к бронетранспортеру.
— Что ты ему сказал? — спросил я тихо, когда комендант убежал вперед, гремя связкой ключей.
— Попросил переставить бронетранспортер, чтобы они присматривали за пленными во время погрузки. К тому же там нам будет сподручнее их вязать.
— Лучше дай команду машину перегнать сюда, а то бойцы вдали от оружия нервничать начнут.
— Нет. Пусть пока там стоит, а то комендант начнет нервничать. Будет думать, что мы под шумок, захотим, что-нибудь ценное в кузов закинуть, а он уже опись составил и все имущество считает, чуть ли не своим, так как от трофеев он имеет премиальное вознаграждение, при условии, что передаст своему руководству. А то, что мы часть на платформы погрузим, так ему еще лучше, он опасается, что армейское руководство может, под предлогом военной необходимости забрать все на нужды фронта, лишив его законной доли.
— Когда ты все это успел узнать?
— Так я же интендант по воинской специализации, вот он во мне родственную душу и нашел, по мне же видно, что я не строевой. От радости, что мы ни чего не просим и вывалил на меня все информацию, а сейчас оставит своего помощника, что бы учет отгрузки вел, и позовет коньяк пить.
— С чего такая щедрость?
— Да я обмолвился, что последний фильм с Марлен Дитрих смотрел, ну он и зацепился, оказалось ярый ее поклонник.
— Ну что же, комендант нам живой пока полезней, сможешь не проколоться в течении пары часов, пока мы здесь все не закончим.
— Постараюсь, хотя если честно я не пью.
