— Вот на минуту Вас нельзя оставить, везде немца найдете, — притворно ворчит сержант, помогая мне встать. — Куда добро складывать будем, забито уже все. Не война, а какой-то поход на рынок, все с прибытком.
Вокруг весело смеются красноармейцы, привычно и по хозяйски собирая оружие и имущество пленных. Обращаю внимание, что ценности и личные вещи сдают в вещмешок тому, самому невысокому пареньку, которого на аэродроме приметил. Получается он у нас за старшину. Не пропало зря мое выступление, отношение к трофеям изменилось, ну или набрали уже столько, что лишнего не надо. Хочется думать, что первое.
Припрыгав на одной ноге к машине, спрашиваю, чего там немец на нас орал. Летчик, как самый знающий, поясняет, что немцы, где-то потеряли часть колоны и думали, что это мы. Кюбель ввел их в заблуждение, у командира роты такой же.
— Это, что же немцы десант сами себе в тыл высаживают? — удивляюсь я и прошу подвести немецкого офицера.
Короткий допрос проясняет ситуацию. Нам достался заместитель командира разведывательного батальона, 18 танковой дивизии немцев, из группы армий «Центр». Батальон направлен с задачей, захватить промежуточный опорный пункт в 30–40 километрах от Минска, для завтрашнего рывка на Борисов, разведать переправы. По трассе Минск-Москва они не пошли, опасаясь засад, а решили с фланга или тыла войти на станцию Жодино. По дороге и так потрепанный в боях за Минск батальон, потерял отставшими несколько машин.
С тоской посмотрев на захваченный транспорт, сетую на отсутствие свободных водителей и командую подготовить его к уничтожению.
— Не надо танкетки жечь, товарищ командир, — раздается со стороны жиденьких кустов, расположенных метрах в десяти от дороги в чистом поле, — не стреляйте мы выходим, и водители у нас есть.
Поднимаясь с земли, на дорогу выходят красноармейцы. Один из них в танковом комбинезоне, на ремне кобура — командир, но знаков различия не вижу. Дав бойца, вид потрепанный, гимнастерки местами посечены, но в руках уверенно держат СВТ.
— Можно сказать, вы нашу добычу увели, — говорит командир, и представляется как майор Говорунов, — два часа в дозоре бойцы лежали, и ни кого. А тут зовут — колона, колона. Думали наши, а тут вот… Когда эти отстали, — кивает в сторону техники, — мы уж напасть хотели, да увидели пыль с вашей стороны, и решили обождать. А потом ты капитан немца хрясть и как заорешь. Не поверишь, чуть сами не обделались.
— Документы можно посмотреть, — не тороплюсь я брататься с незнакомыми людьми, — мы тут уже встречали наших, оказавшихся не нашими.
— Мы и сами таких встретили, — говорит Говорунов, протягивая командирскую книжку.
Когда лезет в карман гимнастерки, под комбинезоном вижу две шпалы в петлицах. Книжка как книжка, у мня такая же. В меру потрепанная, скрепки чуть тронуты ржавчиной, отметки на месте. Сейчас для немецких диверсантов рай. Не нужно специально готовить документы, бери с мертвого тела и вперед. Мешанина частей такая, что проверить законность нахождения человека в тылу, просто не возможно.
Бойцы тоже достают, свои книжки, ну там смотреть тоже особо нечего. Даже фотографий нет. Конечно в местах постоянной дислокации, особенно в гарнизонах подделку, можно вычислить на раз, есть куча способов. Но сейчас важно другое. Документы и оружие не бросили, имеют какой-то план действий, в нынешних условиях, когда маршалы в крестьянской одежде убегают, это уже показатель стойкости.
— Кто, откуда, сколько вас, где расположились, — вываливаю все вопросы разом. Мы, в общем-то, задерживаться не собираемся. Нам к передовым частям выходить нужно, и раненых в госпиталь определить. Замешкаемся и все, биография на всю жизнь испорчена — был на оккупированной территории, доказывай, что не верблюд.
