— Служу трудовому народу, — громко отвечаю и поедаю начальство глазами, выражая всю степень восхищения мудрым решением. Вижу, как сначала растерявшись, а потом, начиная закипать, Сусайков набирает воздух, что бы порвать меня как тузик грелку.
— Кому передать захваченные в бою документы и карты с расположением немецких частей на сегодняшний день, — подгадав момент успеваю вставить, до того как обрушился начальственный гнев.
— Какие карты, почему не доложили — гнев руководства переведен, на менее расторопного сотрудника. Скорее всего, он и доложил командующему информацию, в таком виде, что меня, и слушать не захотели и имущества лишить пожелали. К чему группе оборванцев столько техники, а потом можно показать начальству себя неплохим хозяйственником — смотрите, а вот вам и штабные машины, и мотоциклы и грузовики.
— Товарищ корпусной комиссар, — начинаю доклад по новой, — взвод охраны штаба ВВС Западного особого военного округа выполняя задание командования по обеспечению сохранности имущества и эвакуации его к месту дислокации, в районе Минского аэродрома вступил в бой с ротой противника. В ходе боя уничтожено две единицы бронетехники, четыре автомобиля, три мотоцикла до сотни солдат, взяты трофеи. В районе Жодино во встречном бою уничтожен десант противника в количестве 35 человек и группа встречающих их диверсантов в количестве 10 человек, взяты трофеи. В 30 километрах от Зембино захвачены две штабные машины, офицер и восемь солдат противника. В госпиталь доставлено 35 тяжелораненых красноармейцев, из медсанбата 145 стрелковой дивизии. Личный состав и транспорт направлены в тыл, согласно ранее полученного распоряжения. Доклад окончен.
В кабинете повисает тишина. Всем нужно переварить услышанное. Теперь у нас не так просто все забрать. До рапорта я был никому не известный капитан, каких вокруг сотни. Теперь я представитель штаба ВВС округа при исполнении должностных обязанностей, имущество больше не бесхозное, а собственность ВВС, а что бы даже соблазна не было — официально уехавшая.
— Что с ногами капитан, — спрашивает полковник, разряжая обстановку.
— Граната разорвалась, — говорю полуправду. И отдаю два планшета, снятых с немцев. В один все документы не поместились.
— Ладно, извини капитан, если что не так, — говорит Сусайков, — гарнизон, которым я располагаю, имеет сплоченную боевую единицу только в составе бронетанкового училища и немногих пограничников. Остальной состав это сбор «сброда» из паникёров; бойцов, деморализованных тяжелой обстановкой; командиров, следовавших из командировок, отпусков и лечения; и все это со значительным процентом приставших к ним агентов германской разведки и диверсантов. Не хватает техники, артиллерии, оружия, боеприпасов, продовольствия, топлива, транспорта — да всего. Это делает гарнизон Борисова небоеспособным.
Это он говорит уже не столько мне, сколько обращаясь к сидящему у развернутой карты подполковнику, — где Ваша дивизия? Без ее поддержки мы город не удержим. У меня всего 10 танков и 2 противотанковые батареи. Кстати капитан можешь связаться со своим штабом, будет авиационная поддержка?
— Даже точного места дислокации не знаю. Думал, сюда перебазировались.
— Ищи в Могилеве, там Шапошников со штабом, или в Смоленске — подает голос подполковник, и продолжает прерванный моим появлением разговор — наши передовые части, находятся под Оршей, дивизия на марше. Приказ штаба фронта о сосредоточение на восточном берегу не получен. Пока вперед выдвинули разведку на транспорте, по предварительным данным в 30–40 километрах от Борисова немцев нет.
