Конечно не одни мы занимались подготовкой партизан-диверсантов и руководителей подпольных организаций. Мне было известно как минимум об одной особой группе, возглавлял которую начальник 5-го разведывательно-диверсионного отдела ГРУ полковник Мамсуров Хаджи-Умар. Правда занимались они в основном организацией специальной сети агентуры в районе Рогачева, Могилева и Орши, и заброской крыпных отрядов. Один такой, численность около 300 человек, был направлен на выполнение боевых задач в тылу противника, как раз перед моим возвращением.
Постепенно мы все приобретали необходимые навыки и нарабатывали опыт. В десантировании малых групп ни кто из моих товарищей сложности не испытывал, все это было отработано еще до войны. Но работа с неподготовленными людьми, с последующей выбраской да еще в ночное время, то еще испытание. Под десантирование больших команд нам выделили ТБ-3 и один ПС-84 или как его позднее назовут ЛИ-2, советское воспроизведение заокеанского «Дугласа» ДС-3.
Выброска парашютистов может выполняться в любое время дня и ночи. При этом каждое время суток имеет свои преимущества и недостатки. Союзник при выброске — ночь, когда появление боевой группы в тылу врага может вообще остаться незамеченным. Даже если противник знает о высадке группы, то ночью нелегко организовать полноценный поиск, особенно когда место высадки точно неизвестно, а иногда и недоступно, если имеются леса и холмы с несколькими дорогами и без наличия своих войск в данной точке. Понятно, что днем легче выбрать безопасное с точки зрения техники приземления место и избежать несчастного случая вроде поврежденной ноги, но дневное приземление может быть легко замечено врагом, а таких ошибок противник, обладающий большой мобильностью, не прощает. Любимым же временем выброски для разведки всех стран и всех времен остается закат. Полет при этом рассчитывается так, что выброска десанта выполняется в последние минуты перед наступлением темноты. Приземление происходит в сумерках, когда света еще достаточно для того, чтобы избежать попадания на препятствие. А через полчаса сгустившаяся темнота скроет бойцов, и у них будет целая ночь впереди, что бы покинуть зону приземления и «замести следы». Подготовленный парашютист может прыгать со сверхмалой высоты от 100 метров, но нашим подопечным, такое не по плечу, поэтому для них определен горизонт в 500 метров. Ночные прыжки тоже не для них. Приходится подстраиваться под обстоятельства, иногда неоправданно рискуя.
Из-за того, что приходилось летать днем, при господстве авиации противника в воздухе, мы понесли первые потери. С задания не вернулся экипаж Р-5 под командованием Волкова, который высаживал десант в районе Росси. Предполагая поломку или полностью израсходованное горючее, что могло привести самолет к вынужденной посадке, мы на бомбодержателях, закрепили дополнительные баки и баллон со сжатым воздухом, для быстрого запуска двигателя. В эту ночь наш рейс был самым дальним из всех, кроме того над районом Росси мы должны были сбросить на парашюте офицера связи. Потом предполагалось провести поиск в месте выброски десанта и возможного нахождения Волкова.
Дорога предстояла не близкая около 600 км в одну сторону, почти на пределе дальности, поэтому вылетели, еще засветло. Под крыльями простиралась наша земля, которую мы вынуждены были оставить врагу на долгие три года, о времени окончания войны и жертвах которые придется заплатить за победу, в этом времени, знаю только я, а длинные ночные перелеты способствуют размышлениям. Как помочь стране и самое главное, чем? Ответ напрашивается сам по себе. Мое личное участие в боевых действиях ни чего в плане исторических изменений достигнуть не способно. Какие бы эффективные одноразовые акции я не провел, для отлаженного механизма немецкой военной машины это меньше чем песчинка, которую жернова истории перемелют и даже не заметят.
