Сели на краю поля и, после короткой пробежки, остановились, развернувшись хвостом к лесу, на случай экстренного взлета. От кустов отделились три фигуры, в нашем камуфляже «амеба» и не торопясь, давая себя рассмотреть, направились в нашу сторону. Перекрикивая шум двигателя, опознались. Парни оказались нашими десантниками из 214-й бригады. Предложили нам передохнуть и выпить чаю. Мы в полете уже часа четыре так, что согласились сразу, тем более нам их расспросить нужно. Достал из самолета вещмешок с НЗ. Хоть и ругаю постоянно своих, что после вылета без таких рюкзачков возвращаются, отдавая все «окруженцам», но и сам часто так поступаю. За чаем у замаскированного костра, узнали, что десант сюда доставил экипаж Волкова. Приземлился на дозаправку, которая неожиданно затянулась. Пока отсоединили кассеты Граховского, очень уж они снижают аэродинамические свойства самолета и скорость, а она и так у биплана в районе 200 км/ч. Потом пока залили бензин, оправились, прошло два часа. За это время группа определилась, что основную базу, будут делать здесь, так как место оказалось очень удобным. Закончив свои дела, ребята улетели, однако приблизительно через час, самолет неожиданно вернулся, дымя мотором. Попытался сделать круг, заходя на посадку, но зацепившись крылом за поле, перевернулся вверх колесами. Когда подбежавшие десантники вытаскивали экипаж, Волков был еще жив и даже смог рассказать, что были атакованы «Мессершмиттом», смогли кое-как отбиться и, оторвавшись дотянуть до площадки, а вот сесть не удалось. Раны оказались тяжелыми и через некоторое время Николай, больше не приходя в сознание, умер. Похоронили их здесь же на опушке, установив в качестве памятника пропеллер. Остатки самолета, сняв вооружение, сожгли. Простившись с другом, забрал документы экипажа и пожелав бойцам удачи, полетели домой. По пути расстреляли все боеприпасы по готовящимся начать утреннее движение колонам врага, но боль утраты это не приглушило.
11 июля группа армий «Центр» начала очередное крупномасштабное наступление на нашем фронте. Немецкий 39-й механизированный корпус, сломив сопротивление не успевшей сосредоточиться 19-й армии в районе Витебска, через Духовщину начал движение к Смоленску. Несмотря на то, что Полоцкий укрепрайон успешно отражал все атаки противника и нависал над его левым флангом.
Из-за непрекращающихся бомбежек Смоленска и прилегающей к нему инфраструктуры, город полностью обезлюдел еще 8-го числа. Нам тоже поступила команда передислоцироваться восточнее. Расположились рядом с полевым аэродромом под Вязьмой. Выбрали небольшую рощу в полутора километрах от летного поля, что бы ни попасть под случайную бомбежку. К тому же подготовку к заброске групп с нас ни кто не снимал, а для занятий нужно тихое место и отсутствие посторонних. На войне быстро привыкаешь к новым местам, мы не исключение. За сутки нормально устроились. Часть личного состава устанавливала палатки, с землянками заморачиваться не стали, остальные определили и расчистили место под кухню, благо и котел есть и посуды у нас с большим запасом. Получать готовую еду мы должны из летной столовой на аэродроме, но и от дополнительного питания отказываться не следует. Да и просто вечером попить чайку будет хорошо. Бойцы вместе со мной, возле нашего пункта питания, сколотили длинный стол, и навес над ним сделали. Два тента с полуторки для этого хорошо подошли. Вместо стульев установили патронные ящики. Машины, чуть в стороне укрыли маскировочной сетью, организовали караульную службу. Штаб ВВС тоже расположился недалеко, двадцать минут на мотоцикле, мой Кюгель так и не вернули, прочно закрепив его за штабом как разъездную машину, хотя у них свои две легковушки для этого были.
