Увидев молчаливую, но полную поддержку такого развития дальнейших событий, подозвал солдата из охраны аэродрома и попросил отвести «профессора» в летную столовую. По первой форме его, конечно, не покормят, но думаю, что после однообразного питания в лесу, даже простая каша с котлетой и компот покажутся царской пищей. Сам же пошел на доклад, необходимо сдать бумаги, что передали окруженцы, доложиться о полете, рассказать о пленных, в общем, рутина, составляющая смысл армейской жизни. Пока решал свои вопросы, слышал, как лейтенант успел дважды поскандалить, не может привыкнуть, что без подтверждения его полномочий, он для окружающих просто «еще один вышедший из немецкого тыла». Решал бы свои опросы через особый отдел, так нет, он сразу к начальству кинулся и давай там права качать. Я созвонился с Вязьмой и в иносказательной форме сообщил Илье Сергеевичу, что нами из немецкого тыла доставлен человек которого он знает, но, пожелавший остаться инкогнито, с серьезными документами прикрытия. Тот сразу засуетился и сказал, что выезжает немедленно.
Примерно через час я наблюдал, как Илья Сергеевич носится вокруг «профессора», чуть ли не после каждого вопроса восклицая «не может, быть», «неужели», «а как же так получилось». Потом он несколько успокоился, попросил организовать ему связь с Москвой и умчался докладывать. Самуил Яковлевич, попав в надежные руки, расслабился, видно было как напряжение, сковывавшее всю дорогу, покинуло его.
— Молодой человек, обратился он ко мне, — вы даже не представляете, какое огромное дело сделали. Не предоставь вы мне места на вашем чудесном аэроплане, и наша страна могла лишиться огромных сокровищ. И я говорю не о нескольких килограммах бриллиантов, что хранятся в этом саквояже. А о гораздо большем, о тысячи других ценностей, в частности о золотых украшениях из раскопок Помпеи, Кресте Евфросинии Полоцкой, Слуцком Евангелие и других. Сейчас об этом уже можно говорить, но вы все-таки сохраните тайну.
— Откуда простите такие богатства, и насколько мне известно Крест Евфросинии Полоцкой, хранится в Витебском музее.
— Нет там только копия, остальные символы веры, незадолго до начала войны тайно были доставлены на присоединенные земли, что бы их использовать в переговорах иерархов двух направлений церкви. К сожалению, в западных областях Белоруссии православие перешло в каноническое подчинение Константинопольскому патриархату и сильна католическая церковь. Старинные символы веры должны были стать объединяющими, одними карающими мерами соединить народ сложно. Не смотрите на меня так, я сам в партии с1905 года, но не которые вопросы проще решать при помощи договоров и совместных уступок.
— И как получилось, вы достигли своей цели?
— Некоторые вопросы да. В частности удалось вернуть часть, пропавших, украшений царской семьи, — и он встряхнул саквояжем. — Но мне кажется, что чувство безопасности сыграло со мной злую шутку, и я излишне разоткровенничался. У меня для вас будет маленький подарок и небольшая просьба.
— Все услышанное останется при мне, тайны я хранить умею.
— Я не сомневался в вас, но просьба другого плана, при возможности нужно вывезти, сопровождавшего меня сотрудника. А подарок вот, пожалуйста, больше мне отдариться нечем.
И он протянул мне маленький, с виду почти игрушечный пистолет и кобуру скрытого ношения.
— Стреляет очень тихо, и не смотря на размеры, смертоносен. Так сказать оружие последнего шанса, и дай бог, что бы он вам не пригодился.
Тут вернулся Илья Сергеевич, подхватил под руку Самуила Яковлевича и повлек в свою машину, успев сказать, что размер его благодарности не будет иметь границ, разумеется, в пределах разумного. Я едва успел сказать, что располагаю информацией о планах немецкого командования в отношении оккупированных территорий, полученных от погибшего немецкого полковника. На что мне предложили изложить все в письменном виде и с документами полковника, передать через политотдел. Лейтенант скандалист попытался навязаться в попутчики, но его так вежливо и красиво отшили, что пока он переваривал сказанное, машина умчалась прямиком в Москву. Майор же внял моему совету и пошел в особый отдел. Я решил заняться изложением на бумаге планов фашистов по уничтожению нашего народа, все, что смогу вспомнить.
