Так она меня и промучила до конца школы. Даже не знаю, за что она меня так ненавидела. За год – тройка. Но на выпускном экзамене, кроме В.А., сидела комиссия, так что я имела возможность ответить. Почему на экзамене поставили четвёрку, а не заслуженную (как мне казалось) пятёрку, не знаю. Скорее, всего, у В.А. рука не поднялась поставить мне пять. А её мнение было решающим.
Ну, и в аттестат, естественно, вылезла «округлённая» тройка.
Единственная тройка, – обидно. Но больше всего обидно потому, что ненавистную химию я знала на пять. А может быть, даже на пять с плюсом.
И вот, когда уже всё было позади, вечером, накануне выпускного, мама сказала:
– Позволь мне хоть теперь сходить к ней.
– Зачем?
– Я хочу спросить, почему она к тебе так относилась все годы. Теперь-то уж можно. Теперь она не высмеет тебя перед всем классом. Мне просто любопытно: почему? Ну, прошу тебя, позволь.
– Ладно, иди…
Идти было недалеко – Вера Акимовна жила через два дома.
Мамы не было до позднего вечера, я уже стала волноваться: всё же В.А. очень жёсткий человек, а у мамы больное сердце…
Наконец, она вернулась. Неожиданно весёлая. И – с порога:
– Пойдёшь завтра утром пересдавать химию?
– Что?! Завтра ведь выпускной! Уже всё поздно…
– Ничего не поздно. Вера Акимовна сказала: «Если вы утверждаете, что ваша дочь знает химию, то пусть это докажет». Завтра в восемь утра она ждёт тебя в кабинете химии. Ну, как, пойдёшь?
– Пойду.
– Но учти: сдавать ты будешь ВСЮ химию. Всю органическую и всю неорганическую. Все темы, которые вы проходили за эти годы.
– Ладно. Всю – так всю. А чего ты так долго у неё была?
– Общались. Очень приятная, кстати, женщина. Говорит: зря вы раньше ко мне не пришли поговорить. Так что ты зря меня к ней не пускала.
– Кто ж знал…
– Ну, иди спать скорее, чтобы завтра голова хорошо соображала.
Утром я отправилась в школу. Вера Акимовна уже ждала меня. Она встретила меня по своему обыкновению холодно.
– Ну, давай, начнём. Поглядим, права твоя мама или нет. Она утверждает, что ты всё знаешь.
И мы пошли по всем темам…
В то время, когда мои одноклассницы подшивали свои белые платья и сидели в парикмахерской под феном, готовясь к выпускному балу, я исписывала школьную доску химическими формулами… Я этим занималась первый и последний раз в жизни.
Где-то через полчаса лицо Веры Акимовны из непроницаемо-холодного стало удивлённым. Потом в глазах появилось любопытство и даже тепло, и в какой-то момент я почувствовала, что уже не так сильно боюсь её, что вроде она и не такая уж страшная…
Переэкзаменовка длилась около четырёх часов.
В начале я от привычного страха перед В. А. запиналась и говорила с трудом, пересиливая себя, беря каждое слово приступом. Но постепенно говорить становилось всё легче и легче, как будто с моей души спадали тяжёлые вериги. Я вдруг почувствовала удивительную свободу и даже что-то похожее на вдохновение… Я изживала свой страх, освобождалась от него, мне даже не важна была оценка, мне важно было то, что я больше не боюсь человека, перед которым столько лет холодела…
В какой-то миг я почувствовала, что мы с Верой Акимовной – на равных, что ей со мной интересно, что она наконец-то видит во мне человека, а не «тварь дрожащую»…
Это были одни из лучших часов в моей жизни. (На тот день).
– Ну что ж… Отлично! – сказала Вера Акимовна. – Честно скажу: не ожидала. Думала: мама твоя, как обычно все мамы, преувеличивает. Но что же мне теперь с тобой делать?…
Она задумалась.
– К сожалению, я не могу исправить тебе годовую тройку, а жаль… Честно скажу – жаль. А годовая влияет на итоговую… Поэтому итоговая – четыре. Ну что, поздравляю!
…Прибежав домой, нырнула под душ, потом сушила волосы у горячей газовой духовки, и, не досушив, побежала с влажными волосами в школу на выпускной…
Я победила!
Победила своего самого главного врага – СТРАХ. Впрочем, теперь его можно писать маленькими буквами. Было. Проехали…
Я шла по пустому школьному коридору. Где-то в зале играла музыка… У нашего класса стояли Алексей Павлович и Анна Архиповна, наша милая Аннушка. Два мои любимых учителя. Два друга. Мне так много хотелось сказать им, но к горлу подступили слёзы, и я стала спешно спускаться вниз по лестнице. Посмотрела верх. Они смотрели на меня. Замерла, примагниченная этими двумя взглядами.
– Будь мужественна, Лена, – сказал Алексей Павлович.
– Всегда, – ответила я.
Так я их и запомнила: рядом, стоят, смотрят мне вслед… Спасибо вам, мои дорогие, за всё! И Вере Акимовне спасибо. Да, было трудно, но как же чему-то научишься без этого? Я ведь сама не люблю, когда легко…
Через несколько дней после выпускного вечера в школе, мне позвонили из молодёжной редакции областного телевиденья и пригласили поучаствовать в передаче, посвящённой выпускникам школ.
– А что я должна буду делать?
– Прочесть свои стихи. Вас нам рекомендовала молодёжная газета. А точнее – Игорь Пуппо.
– Вообще-то я не читаю своих стихов.
Пауза.
– Почему?
