Рози: Нет-нет-нет. Это правило по умолчанию. Он лечит только чужие сердца, не мое. Я поняла, что так отныне и будет.
Руби: Послушай, у меня идея. Что, если попросту взять и рассказать Алексу, что ты чувствуешь? Раскрыть перед ним душу? По крайней мере, тогда он будет знать, что ты не едешь не потому, что он тебе безразличен, что на самом деле ты его любишь, и даже больше, чем он может себе представить, но должна остаться здесь ради Кэти. Тогда он поймет, на каком он свете, и сможет принять решение, ехать ему сюда к тебе или нет.
Рози: А как же его работа? И Джош?
Руби: Это будет его решение.
Рози: Руби, я не могу. Как я ему скажу? Если б мы переехали в Бостон, я хоть немного разобралась, поняла, как он на самом деле ко мне относится, и тогда уж… Да он там встречается с кем-то, сам сказал на прошлой неделе! Какой идиоткой я бы выглядела, если б призналась в любви, когда у него там роман! Повторилась бы ситуация с Салли. Вообще, все так сложно, что меньше всего я думаю про любовь… А потом, он даже не отвечает на мои звонки. Он считает, я сделала глупость.
Руби: Дай ему время. Он расстроен тем, как все вышло.
Рози: Да? Он расстроен?! Неужели?! А я так просто в восторге от того, как все вышло! Знаешь, я совсем не ищу сочувствия, но…
Руби: Нет, ищешь.
Рози: Что-что?
Руби: Сочувствие. Ты ищешь его. Да-да, правда.
Рози: Спасибо, что растолковала. Хорошо, пусть так, но все-таки давай признаем факты: мне изменил муж, мой брак развалился, между мной и Алексом по-прежнему тысячи миль, он никогда не узнает о моих чувствах к нему, беглый отец моего ребенка вернулся в Ирландию и плюс ко всему Я ОСТАЛАСЬ БЕЗ РАБОТЫ! Похлопай меня по плечу, кивни с сочувствием, приласкай! Я буду признательна. Несколько месяцев в обнимку с подушкой, под теплым одеялом, в просторной пижаме, в комнате, где задвинуты шторы, — вот моя мечта! Но, к несчастью, залечь в берлогу я не могу, потому что у меня дочь, которая вне себя от счастья, что объявился ее папаша, и от меня требуется забыть о себе и быть сильной ради нее. Но немного сочувствия — да, пригодилось бы.
Руби: Вздохни глубже, Рози.
Рози: Нет, из-за этого все проблемы. Если б я не дышала, все было бы в порядке.
Руби: Ну что ты болтаешь!!!
Рози: Ладно, не принимай близко к сердцу. У меня нет времени убивать себя. Я слишком занята: переживаю свой нервный срыв.
Руби: Вот, уже хорошая новость. Как прошла встреча с Брайаном?
Рози: Нормально. Он взял билет на самолет, как только поговорил со мной по телефону, так что, кажется, серьезно настроен играть роль отца. Сказал, что последние тринадцать лет живет на Ибице, у него там ночной клуб. Обеспечивает сексуально озабоченных несовершеннолетних ирландцев яркими воспоминаниями.
Руби: Как он выглядит? Загорелый-подтянутый?
Рози: Никогда в жизни не соединила бы я в одной фразе слова «плакса Брайан» и «загорелый-подтянутый». Нет, он такой же, как раньше, только волос поменьше да брюшко побольше.
Руби: Что ты почувствовала, когда его увидела?
Рози: Собрала волю в кулак, чтобы не дать ему в нос. Кэти страшно нервничала, тряслась как лист и льнула ко мне. Мне пришлось быть твердокаменной. Только представь, я — твердокаменная! Обхохочешься. Мы встретились с ним в кофейне в торговом центре на Джервис-стрит, и должна признать, что, пока мы шли к его столу, меня тошнило. Прямо тошнило от мысли, что это ничтожество, с которым я вынуждена вежливо беседовать в течение ближайшего часа, чтобы помочь ему познакомиться с моей дочерью, — причина стольких моих печалей. Однако делать нечего, помогать придется. И знаешь, странно, но я вдруг поняла — усталая, ведь мы с Кэти ехали на автобусе, усталая, злая, расстроенная и разочарованная, — поняла, что эти двое нуждаются во мне, чтобы я их объединила. Поэтому, ради отношений между Кэти и Брайаном, всю мою антипатию к нему мне пришлось держать при себе.
Руби: Ты молодец, Рози. Конечно, это было непросто. Пожалуй, непросто будет еще долгое время — ты же будешь наблюдать, как они становятся ближе.
Рози: Я знаю. Пришлось прикусить язык, чтобы не просветить Кэти, до какой степени ее папаша не герой, когда она передает мне, что он ей о себе понарассказал.
Руби: А как он держался с ней?
