Бехард поднес стеклянную трубочку ко рту. Тут же густыми молочными завитками но ней заклубился конопляный дым. Аггел вдохнул его полной грудью и задержал дыхание.
- Да, узнал. Она хочет найти души четырёх своих друзей, которые попали в Ад вместе с ней. И, кажется, она думает... бросить вызов Великому князю.
Бехард захохотал как раз перед тем, как выдохнуть, и шумно закашлялся. Его лицо покраснело, потому что приступ смеха довольно долго не отпускал его чёрную душу. По комнате разлился еле заметный запах жжёной травы. Торл позволил себе тоже немного улыбнуться.
- Зачем? - наконец выдавил эрцгерцог, вытирая слёзы и вытряхивая из трубочки пепел на ковёр.
- Она хочет помешать наступлению Апокалипсиса. Я понял это случайно, из разговора, - с ухмылкой пустился в объяснения Торл. Ему вдруг самому это показалось ужасно смешным. Это ж надо такое придумать?
- Ах, если бы все люди были так глупы... - мечтательно бросил Бехард, потихоньку успокаиваясь. - Можно было бы вообще не напрягаться. А что же она так мало друзей с собой взяла? Шли бы уж сразу всей улицей, а то и городом! Представляешь: встали бы в колонну по двое и с задорной песней промаршировали прямо к нам? А? Ладно, хватит мечтать. Сколько у тебя свободного времени, мой друг? Хватит, чтобы совершить со своим господином небольшую прогулку?
- Да, конечно. Я оставил назойливую крысу спящим в таверне. Думаю, он проспит не меньше нескольких часов.
- Тогда давай пройдёмся. Я так давно не был на земле Пятого Дома, - сказал он, улыбаясь, и Торл улыбнулся вместе с ним. - А ведь скоро этот Дом должен стать моим.
Отвернувшись от чёрной птицы, Бехард медленным шагом направился к двери. Торл опустил голову в размышлении.
- Ну что же ты не идёшь? - спросил эрцгерцог, обернувшись. В этот момент на нём вдруг появился чёрный шифоновый плащ с еле заметными переливами тонких нитей сиреневого шёлка. На плечах он поднимался вверх блестящими закруглёнными рогами.
- Уже лечу, мой господин, - каркнул ворон и взлетел в воздух, приземлившись рядом с одним из этих рогов.
Глава 32
Наконец вот оно передо мной. Место, куда меня нестерпимо тянет. И сейчас, когда я нахожусь так близко, мне еще сильнее неймётся оказаться там. Однако впереди выстроилась довольно большая очередь. Огромное количество разношерстных страшил: маленьких, хвостатых, рогатых, ползающих и прыгающих. И довольно мало летающих. Есть пара сотен бескрылых, но умеющих невысоко парить. Однако, таких как я, всего несколько десятков. Чтож, это льстит.
Живая масса демонят кипит и бурлит, разделяясь на множество очередей, которые словно чудовищные змеиные хвосты не переставая шевелятся. Всем не терпится попасть к самому началу. Многие выродки настолько слабы, что их матерям приходится держать их на руках и идти вместе с ними. Ничтожества. Я еще не знаю, что меня ждёт, но предвкушаю какое-то невообразимое удовольствие. И потому, встав в самый конец полчищ новорожденных ублюдков, я понял, что ждать не стану. Взлетев над парочкой вопящих от негодованияотродий Бездны, я показал им мой новый длинный язык и еще парочку неприличных жестов, всплывающих в моей памяти дьявол весть откуда. Но стоило пролететь пару метров, как, в смрадном воздухе материализовались два амбала на огромных крыльях и давай меня блестящими вилами обратно вниз толкать. Да так ловко это у них получалось, что, ткнув меня разок в бок, один из них продырявил во мне знатную дыру, паскуда. Истекая кровью и матерясь по пути, я упал вниз. Голова закружилась, а два охранника тут же исчезли. Теперь мне стало понятно, почему здесь вообще есть очередь, а не огромная давка шевелящихся тел.
Ловко извернувшись, я слизывал собственную кровь, стекающую по маленькому гладкому конскому бедру. Нельзя было допустить, чтобы такой полезный продукт пропадал даром, шипя и испаряясь на серых камнях. Не мудрено, что эти блестящие мышцами засранцы держат тут в узде демонов всех мастей. У них одна ладонь больше всего меня. Ничего, вот вырасту в большого, буду сам малышню терроризировать.
Немного успокоив себя этим, я начал любопытно вглядываться вперёд. Очередь, как ни странно, шла быстро. И я всё отчетливей видел, к чему мы все движемся.