Луис Ламур
Там, на сухой стороне
Перевод Александра Савинова
Глава 1
Всю эту весну я боялся. Я так никогда и не узнал, почему именно отцу вздумалось остановиться именно на участке Чантри. Может быть, просто от того, что он уже устал и хотел остановиться хоть где-нибудь, неважно где.
Когда мы подъехали к самому дому, то увидели на ступеньках у самой двери мертвеца. Он был уже мертв давно, в округе не было никого, кто бы мог его похоронить и я испугался.
Дом был крепок. Его строили прочно, на века, будто тот, кто этим занимался, думал остаться здесь надолго. Это было еще до того, как пришли индейцы.
В доме не было ни души и все кругом было разграблено ... Ну да, конечно же... Дом, наверное, пустовал недели. Быть может, месяцы. Этот человек уже давно был мертв.
От него осталось совсем немного клочок рваной кожи, высохшей словно пергамент, да кости. Одежда вся изорвана и в крови.
Отец долго простоял над ним, глядя себе под ноги.
- Не совсем понятно,- буркнул он наконец.
- Что такое, пап?
- Индейцы всегда снимают одежду с трупа. А эти ничего не взяли.
- Но зато вывернули карманы.
- Я вижу, сынок. Над этим стоит задуматься,- он отвернулся.- Сбегай-ка до фургона и принеси лопату. Надо бы его похоронить.
Он обошел тело и потянул дверь дома. Она открылась наполовину и отец заглянул внутрь, словно бы боясь увидеть там что-то страшное, но как я и сказал, бояться было нечего.
Когда я вошел вслед за ним, то увидел то же, что и он. Кровать, с двух сторон прибитая к стенкам, стол, два стула. Все сделано на совесть человеком, руки которого любили дерево.
Отец всегда говорил, что человека, который любит дерево, всегда можно узнать по тому, как он обращается с вещами - ничего не брошено на полпути, но сделано так, что любо-дорого посмотреть. Сам отец не смог бы так сделать, но такое мастерство его всегда восхищало и поэтому мне тоже нравилось работать с деревом и, надо сказать, у меня получалось. Если уж тонкая работа так поражала отца, то, значит, в этом на самом деле что-то есть.
- У меня никогда и ни к чему не было таланта, сынок. Всю свою жизнь я упорно трудился, но таланта у меня нет. Я только-то и сумел, что научился не бояться тяжелой работы, и поэтому уважаю людей, способных к чему-либо изящному. На их работу приятно посмотреть.
Мы перенесли мертвеца на холм позади дома и выкопали могилу. Когда яма была готова, мы положили тело на одеяло, запеленали его как младенца и потихоньку опустили в землю, а затем отец прочитал над ним молитву из Библии. Не знаю, откуда он так хорошо помнил Библию, потому что читал он ее далеко не часто.
Мы забросали могилу и отец сказал:
- Завтра придем и поставим крест.
- А что мы напишем? Мы ведь не знаем, кто это?
- Не знаем. Но это место зовется участок Чантри, так что, я думаю, это и должно быть его имя,- отец остановился, опершись на свою лопату.
- А что мы будем делать сейчас, пап? Уже ведь поздно выезжать?
- Останемся здесь. На этом месте. Мы больше никуда не едем. Знаешь ведь, сынок, я не так уж и удачлив. Пожар выжег мой дом и я потерял все до последней иголки. В Миссури посевы пожрала саранча, а в Канзасе урожай побило градом. И к тому же, я не очень-то разбираюсь в земле.
Твой дед - вот он в этом деле дока. Ему достаточно было только посмотреть, что на ней растет, чтобы сразу все понять. Он мог проскакать по участку галопом и затем рассказать где лежат лучшие угодья. А я... я был всего лишь горячим самоуверенным парнем, который не стал бы слушать ни одного старика. Я заранее знал все, что он мог бы мне сказать. Поэтому я так ничему и не научился. Да, сынок, приходится в этом признаться. Какую бы землю я ни брал, она всегда оказывалась самой негодной. Конечно, саранча, град и все прочее тоже сделали свое дело, но на тех участках все равно бы ничего не выросло.
А теперь эта земля... Ее занял другой человек. Я слышал кое-что о семье Чантри и люди говорили, что у них есть голова на плечах. Человек, построивший этот дом, знал что делает. У него был талант. Поэтому я думаю, что и землю он взял себе неплохую. А теперь сюда пришли мы. И больше никуда отсюда не уйдем.
И тогда мы занялись уборкой. Мы драили пол и протирали пыль совсем как парочка женщин, но зато когда закончили работу, все вокруг так и сверкало.
Сарай с конюшней тоже были построены на совесть и в сарае мы нашли целую кучу добротного инструмента, который лежал будто только что оставленный хозяином.
Совсем рядом с домом, не далее тридцати футов, тек ручей с хорошей холодной водой. Никогда не пробовал ничего вкуснее. Ручей окружала стенка из булыжника, футов восьми или десяти высотой, так что можно было набрать воды и вернуться обратно в дом, оставаясь открытым только спереди. И даже здесь тебя защищала небольшая земляная насыпь.
Дом стоял посреди поля, а к конюшне был пристроен загон. Лошади все разбежались, так же как и прочий скот, который был у Чантри. Мы подогнали свой фургон и разобрали вещи.
