Не скажу, чтобы это мне очень нравилось. Честно говоря, мне это совсем не нравилось. Всякий раз, выходя из дома, мы переступали через то место, где лежал мертвец. Меня так и пробирало.
Отец сказал:
- Не обращай внимания, сынок. Тому человеку только понравилось бы, что кто-то пользуется тем, что он построил. Ни один умелец не станет строить для того, чтобы потом оставить ветру и дождю. Он строит для того, чтобы пользоваться этим и было бы стыдно бросить все без хозяйского глаза на верную разруху.
- Но поблизости отсюда нет ни одного соседа.
- Но нам сейчас и не нужны соседи. Нам нужно время и силенка. Если эта земля так богата, как я думаю, то соседи появятся. Но только когда они придут, они увидят, что мы уже застолбили себе изрядный кусок земли.
- А вдруг индейцы вернутся?
Он только посмотрел на меня.
- Сынок, твой отец хоть и не такой пройдоха, как некоторые другие, но он достаточно умен, чтобы знать, что индейцы снимают с убитых одежду, потому что она им нужна.
- Но ведь его одежду не взяли,- сказал я, желая поспорить.
- Ты прав. Взяли не одежду, а что-то другое. Ты помнишь его карманы, малыш?
- Они были вывернуты.
- Точно! Значит, кому-то было дело до того, что лежит у него в карманах. Деньги и так далее. Индейцы в этой части страны не делают денежных запасов. Им нужны товары. Им нужны вещи. В их вигвамах нет денег.
- Ты хочешь сказать, что это были не индейцы?
- Я не видел ни одного следа мокасина, сынок. Но зато предостаточно следов сапог. Этого человека убили не индейцы. Это были белые.
Отец сказал это за ужином и меня так и пробрал озноб. Если это были не индейцы, тогда мы в опасности, потому что индейца нетрудно узнать. Его видно за версту. Но белого? Кто может отличить хорошего белого от плохого?
Я поделился своими опасениями с отцом. Тот посмотрел на меня и ответил:
- Сынок, если увидишь здесь чужих, сразу же скажи мне, слышишь? И если заметишь их первым, немедленно беги с глаз долой.
У меня не было времени, чтобы хорошенько обдумать все это, потому что мы много работали. Казалось, отец словно чувствует какую-то вину перед мертвецом, так как он работал куда как упорнее, чем раньше - от темна до темна. И я вместе с ним.
Мы отмерили четыре участка земли - четыре квадратных мили полей, лесов и лугов, по которым протекал ручей.
Мы посеяли кукурузу и немного овощей - акров сорок кукурузы и примерно акр отвели под огород. Здесь было много разных ягод.
Но мне никогда не забыть того мертвеца.
Незнакомец появился один.
Это был высокий, худощавый мужчина с сухим, смуглым лицом и высокими скулами. На нем был одет черный, купленный в магазине костюм, на голове повязан шейный платок - совсем как на картинках, где рисовали старых пиратов. Черные сапоги его были начищенными, но изрядно запыленными. Он ехал на прекрасном вороном коне с бело-розовым носом.
Он остановился вдалеке, и тогда-то я его заметил. Он приподнялся в седле, закрыв глаза ладонью от солнца, и рассматривал меня и отца, который в это время работал мотыгой в кукурузе.
- Па? - тихо сказал я.
- Все в порядке, сынок, я его вижу.
Поблизости от дома, в кустах отец припрятал винтовку в чехле, и теперь, продолжая работать мотыгой, двинулся в том направлении, однако незнакомец уже подъезжал, ведя в поводу заводную лошадь... точнее, вьючную, которую я раньше не заметил. Наверное, она стояла за его вороным.
Он подъехал к дому, свободно сидя в седле, и я увидел, что у него тоже есть винтовка в чехле. Рядом с рукой. Из-под пиджака виднелся краешек кобуры.
Отец был недалеко от дома, но он не стал подходить, а встал у кустов, где у него лежала винтовка. Незнакомый мужчина подъехал поближе.
- Ничего, если я попрошу у вас попить? Мы приехали издалека, очень хочется воды.
Отец взял винтовку и зашагал к дому, оставив мотыгу лежать на земле.
- Пейте сколько угодно, - сказал он. - Дорога, небось, пыльная.
Черты лица незнакомца немного разгладились, как будто он собирался улыбнуться, да только мне показалось, что он не слишком-то привык улыбаться.
- Да, это точно. Похоже, все мои дороги пыльные. - Он мельком огляделся. - Это ранчо Чантри?
- Так его называют.
- Вы Чантри?
- Нет. Когда мы сюда приехали, ранчо было заброшено, а на крыльце лежал мертвец. Мы его похоронили и решили остаться. Слишком уж хорошее место, чтобы оставлять его пустым. - Отец секунду-другую помолчал. - Даже если бы земля не была такой богатой, я бы, наверное, тоже остался. Этот Чантри, если это он выстроил ранчо, был хорошим мастером. Жаль было оставлять его на разруху.
Мужчина пристально посмотрел на отца.
- Славно сказано. Думаю, Чантри был бы не против.
Он попил из подвешенного у дома бурдюка. Вода была холодной и вкусной; я знал, как приятно пить такую воду после долгой и жаркой дороги.
Отцу незнакомец понравился сразу, я это понял с первого взгляда. Он выглядел одиноким и неприступным, но была в нем какая-то теплота, как будто томившаяся в нем жажда дружбы искала выхода.
- Можете остаться на ночь, - сказал отец. - Поблизости жилья нет, кроме того, места тут дикие...
