— Нельзя же вот так просто взять и одурачить одного из Расселов.
Вспышка гнева сменилась на жажду и рассматривая упаковку, мужчина проговорил:
— Парень, подай мне пару банок.
Отец всегда называл его так и никогда по имени. Словно это и было его именем. Парень! Звучит ужасно! Но он единственный, к кому отец так обращался.
Джонни повернулся к отцу и вопросительно на него посмотрел. Хоть он и не признавал этого, но все же стал чертовски на него похож. Одинаково острый подбородок и вполне сносный нос с едва заметной горбинкой. Одно лишь явное отличие - васильковые глаза с густыми ресницами. Всякий раз, когда отец перебирал с алкоголем и Джонни приходилось тащить его наверх, мужчина бормотал:
— Парень, перестань смотреть на меня как твоя мать.
Это бесило Джонни. Но он молчал. Он не любил о ней вспоминать. Не в такие моменты.
Он разорвал руками прозрачную пластиковую пленку и просунул руку. Стенки жестяных банок оказались прохладными.
— Скажи-ка мне, как дела с нашим гостем? — спросил отец, когда его просьба была удовлетворена. Он оценивающим взглядом рассматривал банку.
— Гостем? — Джонни не понял, о чем говорит отец.
— Мистер Кэмпбелл, кажется его так зовут?
Джонни присел на соседнее кресло.
— А ты откуда знаешь?
За всю неделю, отец лишь пару раз выходил из дома и то лишь за тем, чтобы пополнить запасы алкоголя.
Мистер Рассел убавил звук телевизора. Джонни взглянул на экран и увидел ту самую женщину. Она оказалось втрое толще, чем он себе представлял
— Это дело намного серьезнее, парень, чем ты думаешь.
Он сделал медленный глоток и прополоскал рот.
– А не так уж и плохо!
Джонни посмотрел на отца. Тот не был пьян настолько, чтобы нести чушь, вроде той, что он кричит всякий раз как напьется.
— Тебе откуда знать? Ты уже шесть лет сидишь дома.
— Хорошему полицейскому хватит одного взгляда понять, что не так.
— По-твоему из меня плохой коп?
— Ты просто еще молод…
Рассел старший хлопнул сына по плечу.
— Да ладно, что тебе стоит… поделись со своим стариком, что там в участке. Ты же знаешь я могила, — он провел по губам пальцами, словно застегнул их на замок.
— Все как обычно.
— Купер так и не бросил курить?
— Шутишь? Кажется, со смертью мэра он стал курить еще больше.
— Все-таки дождался.
Мужчина приподнялся с дивана и сел снова, только уже чуть ближе к сыну, одну ногу он закинул на другую, а руку положил на подлокотник, подперев голову.
— Я рассказывал тебе, что я учился вместе с Робертом и Фрэнсисом в одном классе?
— Ты дружил с нашим мэром?
— О-о-о! Ты не представляешь, что мы вытворяли. Если хочешь знать, я у него увел твою мать. Он мне этого так и не простил.
— Ф-у-у-у! Такие подробности мне не нужны.
— Однажды, после школы мы залезли в заброшенное здание…
— Это в то, что за городом? Лечебница?
— Подожди, не перебивай. Да, оно у нас одно. Фрэнсис обожал хвастать и придумывать всякие небылицы. Купер, кстати, был тем еще маменькиным сынком. Он до ужаса боялся всех насекомых и рассказы Фрэнсиса доводили его до полуобморочного состояния.
Мужчина при этом засмеялся, и Джонни показалось, что морщинки возле глаз и губ исчезли, а в глазах загорелся юношеский огонь.
II
— Мой друг был в том доме и видел привидение, — произнес маленький Фрэнсис Эйверитт и показал рукой в сторону холма, на котором стоял облезлый от времени дом.
Тогда он еще даже и не думал, что когда-нибудь станет мэром и беззаботно крутил в руке крепкую ветку, которую отломил у дерева, растущего на школьном дворе.
Роберт с опаской взглянул на холм. У него тогда еще были кудрявые волосы и манера закатывать глаза всякий раз, когда слышал что-то неприятное.
— Врешь ты все, — ответил я.
— Вот те крест, — произнес Фрэнсис и сломав палку об колено пополам, сложил ее друг на друга.
— И кто этот друг?
Мальчик задумался. Он подтянул лямки портфеля и быстро произнес:
— Ты его не знаешь, он приезжал сюда на каникулы к бабушке.
— Пойдемте домой, — попросил Роберт Купер и посмотрел на нас с Фрэнсисом с надеждой. Он был самый низкий в классе и стоял на физкультуре последним. К тому же, часто болел и много пропускал занятия. Но голова у него соображала, что надо.
— Нет! — сказал Фрэнсис твердым голосом. — Мы пойдем туда и все проверим. Готов поспорить на сто пинков под зад, там что-то есть.
— Заметано! — сказал я и смачно сплюнул на ладонь, а затем протянул ее Фрэнсису, тот сделал то же самое, и мы насколько хватало детской силы стиснули их в рукопожатие.
— А ну-ка разбей! —приказал Фрэнсис Роберту.
Тот с явным смущением и отвращением на лице никак не решался к нам подойти. Он стоял и переминался с ноги на ногу, поднимая дорожную пыль, будто хотел по-маленькому. Его правый носок скрутился на ноге и стал ниже, чем левый.
— Не будь ты таким трусишкой, — сказал Фрэнсис. — Иначе тебе никогда не стать военным. Они таких глупостей не боятся.
— Ничего я не боюсь, — буркнул Роберт и ударил ладонью в середину наших рук.
