Мужчина замолчал и отвернулся. Лишь на мгновение, Джонни заметил, что его нижняя губа заходила ходуном.
— Но не это самое страшное.
Рассел старший, не поворачивая головы, взял банку и приставив к губам, долго и упорно высасывал содержимое. Когда она опустела наполовину, он отставил ее в сторону, несколько разочаровано, словно все это время она прятала его от неприятных воспоминаний. Но все же решил продолжить.
— Несмотря на темноту, мне удалось ее рассмотреть… через отверстие между дверьми.
Джонни внимательно следил за отцом. Он ждал, когда наконец тот скажет, что пошутил или что-то в этом роде, но тот с серьезным видом глядел на стол. Или сквозь него, потому как глаза горели неестественным блеском, придавая мужчине безумный вид. Он говорил совершенно серьезно, понял Джонни.
— И что ты увидел?
— Она лежала полностью обнаженная… большие упругие груди, впалый живот, округлые бедра с заметной светлой растительностью между ног и… черные дыры вместо глаз…
— Ты же знаешь, что Хэллоуин только через месяц? — спросил Джонни.
— Будь ты на моем месте…
— Извини. Продолжай. Мне просто неясно, как все это связано с нынешними обстоятельствами?
— Иногда, ответы появляются в таких укромных местах, о которых мы никогда не задумывались, парень.
— Окей… и что дальше?
— Дальше? Сложно сказать… что-то между страхом и детским любопытством заставляло нас стоять и разглядывать, пока она не позвала Роберта. Тут уж мы рванули вверх, что есть силы. Опомнился я уже где-то внизу под холмом. Даже Роб не смог объяснить, как перепрыгнул через забор без помощи доски. Но мы никогда в жизни не вспоминали это. Настолько нам было страшно. И до сих пор еще, внутри меня живет этот дикий страх, и парень, он никак не дает мне покоя.
— Почему не позвали на помощь взрослых? Она наверняка нуждалась в помощи, — сказал Джонни.
Отец словно его не слышал.
— Я думаю, Роберт не станет браться за расследование. Он больше моего боится за свою жизнь. Дело замнут и в городе на какое-то время наступит тишина.
— Ты хочешь сказать, что все спланировано?
— Я лишь хочу оградить тебя от возможных серьезных последствий, парень.
— Перестань меня называть парень! — не выдержал Джонни. Он мечтал это сказать всю свою жизнь. И сделал лишь сейчас.
— Ладно, Джонни, — произнес тихо мужчина. — Делай как знаешь… только постарайся не умереть. Слишком хороший коп-мертвый коп.
Он встал с дивана и придерживая рукой поясницу, пошел наверх.
— Видимо, я не такой уж плохой отец, — объявил он, поднимаясь по ступенькам. – Раз вырастил не самого плохого сына!
Джонни сидел и пялился в беззвучный телевизор. Все та же огромная тетка мелькала на экране. Судя по набранным очкам, она неплохо преуспела в угадывании мелодии. Возможно, ей удастся выиграть холодильник или может автомобиль. Сколько нужно очков, чтобы выиграть автомобиль?
Он подумал о том, какой сейчас час, а затем понял, что почему-то совсем не хочет этого знать. Джонни Рассел младший взял со стола недопитую банку пива и допил остатки.
Он поморщился. Пиво показалось ему настолько невкусным, что свело скулы.
Он подумал о Наоми. О ее крепком загорелом теле. Возможно ли…
Нет, вряд ли. Мы просто друзья.
ГЛАВА 11
I
На заднем дворе послышался лай собаки. Глеф уже сотый раз клялся, что пойдет к Старому Зэндору и тот обрежет ей связки. Но каждый раз, он жалел этого безухого несуразного пса, с длинным, как у кошки хвостом.
Глеф нашел его в ущелье, когда ходил нарвать немного гор-травы, еще совсем щенком, что крайняя редкость для тех мест. Хотя, гор-трава в ущелье что надо, и бодрила так, что пробирало до костей, никто кроме Глефа туда не совался. Из тумана по ночам доносились жуткие крики и вой.
Пес лежал между двумя камнями и жалобно скулил. Кто-то над ним хорошенько поиздевался, кожа выглядела обожженной, а лапы сломаны. Его шершавый язык совсем высох и свисал из открытой пасти.
Когда он принес его домой, соседи решили, что он должно быть сошел с ума. Никто в здравом уме не заводил собак. Но Глефу было плевать. Правило не запрещали иметь животных.
— И за что мне эта напасть!
Он соскочил с печки и встал босыми ногами на земляной пол. Глеф с ходу вставил ноги в поношенные ботинки, обрезанные сзади так, чтобы удобнее надевать и вышел на улицу, заскрипев дверью оббитой куском кожи.
Розовая дымка окутала улицу, пропитывая живительной влагой все вокруг.
Глеф собрал пальцы в ладонь и зачерпнул ее, словно воду. Он втянул ртом то, что успел донести и почувствовал сладковатый привкус. Он сделал так еще и еще пока не ощутил, как по телу пробежала приятная дрожь насыщения.
Он не стал покупать на рынке штуковину, что собирала розовую влагу и превращала ее в воду, а соорудил сам. Все просто. Он поставил во дворе ведро и туго натянул его марлей. К утру, обычно, оно становилось полным и его почти хватало на день.
Он как раз проходил мимо и постучал сбоку костяшкой кулака. Половина - не меньше.
