Яся скривилась, как всякий раз, когда к ней обращались по имени. Конечно, эти две пары слогов только ей и принадлежали – всё остальное взяла поносить от других: фамилия мамы, отчество ясно чьё – только тот странный тип, заявивший, что имя для человека – сладчайший из звуков, говорил бы уж за себя. Длинное имя катилось в учительском рту от горла прямо к губам. Как будто на вырост: смотрелось излишне строгим, слишком медленным для сейчас.
– Не готова.
– Почему?
Можно сказать, что забыла, проверить, появится ли предположение о голове, но что-то не хочется. Яся лишь пожимает плечами.
Соседка легонько пинает ногой, требуя объяснить. Яся не хочет.
Настроение стало ни к чёрту.
Перемена проходит так: Яся нехотя, с подспудным чувством вины, выстёбывает вполсилы одноклассницу номер два, с чего-то полезшую оценить Ясин всегдашний вид. Оценка, как можно предугадать, совершенно не выдалась лестной и, конечно, случилась не вдруг, нужно было к чему-то привязаться.
Это правда могло раздражать: не лицо, не одежда, не в целом вид, а то, как Яся лезла в глаза.
Её присутствие ощущалось, даже если тихонько сидела где-то в углу. Почему-то с видом таким, что все верили, будто нет ничего интереснее, и хотели сесть рядом: начинало казаться, что именно там, в углу, происходит самое важное. Поймав чужой взгляд, не мигая смотрела в ответ, и тот, другой, почему-то всё равно чувствовал себя особенным. Или пристыженным – по ситуации.
Заговаривала таким манером, будто с ноги выбивала дверь, и другим, ошарашенным этим вторжением, только и оставалось внимать. Яся видела, чего ждут, и рассказывала, что хотят слушать. У неё этих историй, наверное, миллион. Есть мимолётные, так, на разок. А бывает постоянный репертуар, золотой завсегдашний фонд, при случае сразу же их достаёт так лихо, как фокусник – ленты. Материал отработанный: каждый раз люди смеются в нужных местах. Ещё есть нерассказанные. Этих – ну разве что штуки четыре. Их пока нельзя рассказать. Скажем, о том, как сосед двери путает, то и дело ломится к ним. О том, как приезжал-уезжал незваный непрошеный гость, оставляя на память лишь запах дыма. О той, которая одновременно как бы есть и её как бы нет. Ну и ещё одна. Никакую нельзя пока отпустить. Яся их попридержит ровно до той поры, пока не поймёт, как перекроить на свой лад.
Тело, не думая ни минуты, гнулось тонко, непринуждённо, заставляло на Ясю смотреть. Тело откуда-то знало, как сделать красиво и странно, как выразить жестом и позой то, на что прилюдно пока голоса не хватало.
Ладонь, треплющая собеседниково предплечье, на чужом запястье сомкнутые пальцы, постукивающее о колено ребро ладони – кто же их разберёт, где своё, где чужое. Казалось, она даже не в курсе, где заканчивается её и начинается чьё-то другое. Никто ещё не тормозил эту ползучую руку.
Яся будто бы чует нутром, когда становится той, за кем наблюдают, и делает, кажется, всё, чтобы нельзя было взгляд отвести. Смотрит ли кто или нет – разницы никакой; цель у спектакля – сам этот спектакль.
Потому и смотрели всегда.
Говоря чуть иначе, Яся выпендривалась.
Даже тогда, когда нет.
Одноклассница номер два уже множество раз пожалела, что с ней связалась.
Больше всего Ясе хотелось, чтобы это быстрее закончилось, но прекратить говорить не могла. Яся и рада бы притормозить, но слова приходили легко, бодро слагался обидный стендап.
Обе стояли и думали: хоть бы уж с этим покончить. Обе не прекращали.
И непонятно, что было бы дальше, если бы не прошлось по волоскам на затылке, по плечам, по спине быстрое щекочущее осознание, что вот прямо сейчас на тебя кто-то внимательно смотрит, ловит и забирает себе каждый случайный твой жест. Когда и не видишь, но знаешь наверняка, не сомневаешься даже. Для того, чтобы точно такое узнать, вовсе необязательно видеть, чувство стороннего интереса уведомляет прям в мозг:
***вас заметили***
А чего ещё ждать: отправляя письмо, будь готов получить ответ.
Так тревожится кошка, решившая вдруг, что хозяйка, конечно, утопнет – для чего же ещё набрала полную ванну воды, не иначе топиться, давай вылезай поскорее. Пересекая класс – одна, без хвостатых своих сторожей, – девочка-теперь-без-волков задержалась как будто случайно, вскинула голову, отчётливо произнесла:
– По-моему, ты выглядишь хорошо.
Яся споткнулась об эту неловкую попытку поддержать, одноклассница хохотнула. Яся вдогонку крикнула:
– Спасибо!
И раздумала продолжать бессмысленный диалог с одноклассницей номер два.
Повернулась к окну.
Показалось, на улице будто бы снег.
Это так сперва показалось.
Одно за другим, за другим с неба падали белые перья.
С неба начали сыпаться волосы.
Обычное дело: соседи сверху, бывает, стригутся, что состригли, развеют по ветру. Кто их знает, зачем. Может, это у них такие вот конфетти.
