Оказавшись внутри пещеры, я огляделась: а тут, и верно, когда-то был рудник, но понятно, что он уже давно заброшен. Надо сказать, что окружающее впечатляет (во всяком случае, меня — точно), размеры штрека (кажется, он так называется) тоже радуют — нам пока что можно стоять во весь рост. Очень бы хотелось, чтоб так было и дальше, а не то друг дядюшки Тобиаса упоминал о том, что в шахте его родича кое-где можно пробираться только на четвереньках.
Мы прошли совсем немного, и я то и дело невольно оглядывалась назад, на светлый овал, освещенный солнцем. Ох, как же мне хотелось броситься назад, туда, где есть синее небо, яркое солнце и теплый ветер, где можно дышать полностью и не видеть над головой каменный свод, но пока придется собрать волю в кулак, и идти дальше, тем более что Вафан, обнюхивая землю, уверенно двигается вперед. А еще тут какая-то особенная тишина, в которую поневоле вслушиваешься, опасаясь пропустить хоть один сторонний звук.
Крепь над головой (надо же, я и это слово вспомнила!), кажется, сгнила — во всяком случае, Патрик сделал такой вывод, ковырнув пальцем одно из толстых бревен — значит, этому заброшенному руднику уже не одна сотня лет. А еще Патрик заметил, что крепь сделана из настоящей корабельной сосны. Мне оставалось только гадать, каким образом можно было умудриться притащить сюда эти тяжелые бревна, особенно если принять во внимание, что на Синих горах рос только мелкий кустарник… Впрочем, я, кажется, думаю совсем не о том.
Еще пара десятков шагов — и стало совсем темно (а еще жутковато), так что нам пришлось зажечь один из факелов. При виде огня на душе сразу полегчало, да и наш оборотень пока не выказывает никакой тревоги. Ну и хорошо, значит, пока мне следует выкинуть из головы все ненужные мысли и просто смотреть по сторонам — все же это подземный мир, пусть и рукотворный. Надо же, а стены тут необычные, какие-то рельефные, и имеют на себе следы тысяч и тысяч ударов киркой, или чем там в давние времена пользовались люди, вгрызаясь в земную твердь своими простыми инструментами. Кстати, стены в штреке красивые, камни образуют удивительные узоры, которые переливаются разными цветами, от нежно-розовых, до ярко-синих. Этими потрясающими природной живописью хотелось бы любоваться долго, потому как переливы красок совершенно неповторимы, только вот под нашими ногами хватает камней, как мелких, так и довольно крупных, так что, прежде всего, надо внимательней следить не за красотой стен, а за тем, куда шагаешь.
Вот коротко ругнулся Патрик — кажется, он ступил на камень, который немного двинулся под его тяжестью, и дорогой супруг с трудом сумел удержаться на ногах.
— Осторожней… — вздохнула я, подумав о том, что и мне самой стоит быть повнимательней, и меньше рассматривать узоры на стенах. — Поменьше мечтай, а не то может быть всякое…
— Нет, я, конечно, люблю прогулки в темноте, да еще и в компании красивой девушки… — хмыкнул Патрик. — Только вот, каюсь, в здешних местах меня на романтику совсем не тянет. Тут бы голову на плечах сохранить.
Прошли еще немного, и наткнулись на развилку, от которой в разные стороны идут два штрека, только один из них довольно низкий, словно в нем когда-то трудились карлики-рудокопы (вот там нам точно надо пробираться на четвереньках), а во втором мы по-прежнему можем передвигаться в полный рост. Думаю, понятно, что именно туда и направился Вафан, а мне оставалось надеяться только на то, что люди герцога Малка не стали уж очень далеко забираться в эту шахту.
Мы понемногу шли вперед, и коридор пока что был достаточно прямой. То и дело от штрека в стороны ответвлялись ходы, только вот почти все они к этому времени завалены — похоже, что обвалы здесь не были чем-то из ряда вон выходящим явлением. Нет, об этом лучше не думать, а иначе на душе станет еще тревожней — стоит только представить, что можешь оказаться под завалом… Ой, даже мысли об этом надо гнать из головы!
Еще я обратила внимание на то, что часть этих боковых ходов имеет сводчатый потолок, за счет которого он держится и не требует крепежа — помнится, о чем-то таком рассказывал приятель дяди Тобиаса. Да и сам проход в этих местах настолько узкий, что если б тут в свое время установили крепи, то пройти было бы несколько проблематично. А еще кое-где, там, где пониже, на земле стоит вода, кристально чистая, и невероятно холодная. Интересно, как люди вытаскивали руду на поверхность? Расстояние до входа в шахту немалое, да и руда наверняка очень тяжелая… Ох, я опять думаю не о том…
Внезапно оборотень поднял нос вверх и чуть слышно зарычал, глядя на потолок. Оказывается, в этом месте свод пещеры был не только довольно высоким, но еще и покрыт непонятыми серыми комочками. Это еще что такое?
— Надо же, летучие мыши… — прошептал Патрик, и, наклонившись к оборотню, зажал его пасть рукой.
— Слышь, не вздумай рычать… — чуть слышно произнес он. — Они в спячке, не хватало еще, чтоб проснулись, и как ошалелые, стали метаться вокруг. Пусть спят…
