Похоже, что тут Ганс просто сдался. А стоило Гансу уступить, как Амброз тут же, вполне в своем духе, безоговорочно признал, что в деле есть и его вина. Не предупредив Ганса ни о чем, он однажды показал документ, составленный на немецком, в котором обещал обеспечивать Ганса работой или же поддержкой до конца его жизни. Также, в случае смерти Амброза, Гансу отходила половина его имения. Ганс и сам был довольно хитер и понимал: в документе полным-полно лазеек, и тем не менее этот жест тронул его и впечатлил. Ганс признался Вальдемару, что документ он хранит в афинском банке.
Когда Ганс почти выздоровел, Амброз привел к нему в палату Алеко. Тот и не думал извиняться, но Ганс решил, что так даже искренней, а следовательно, предпочтительней. С тех пор оба вели себя так, будто ничего не произошло.
– Хотя, – мрачно произнес под конец Вальдемар, – знаешь, что говорит Ганс? Он говорит: «Я не питаю к этому мальцу недобрых чувств, но как-нибудь его убью, или он убьет меня. Амброз об этом знает и сам хочет, чтобы так и было».
Парни живут в грязи, как свиньи, нечеловечески разрушительны и вообще на стороне сил беспорядка. Вальдемара они восхищают. Да, северо-германская душа Вальдемара питает отвращение к их нечистоплотности и жестокости, однако в конце концов они неизменно заставляют его смеяться.
Тео и Петро поймали сову и принялись ощипывать ее. К счастью, это увидел Ганс и погнал их пинками. Они посадили кролика в ящик без отверстий для воздуха и забыли о нем. Ладно я нашел его, пока не стало слишком поздно. Трое парней крадут у строителей динамит, делают бомбочки и взрывают их в море. Рыбу рвет на куски, а они потом, визжа от радости, носятся по острову и размахивают головами и хвостами. Намыв посуду, вытерли ее насухо косынкой, которой Петро прикрывает свою сальную шевелюру. Джеффри увидел это и так «раскапризничался», что Амброз велел вообще больше не вытирать тарелки, а оставлять их сохнуть на солнце.
Парни радуются любому беспорядку, любой грязи. Если вдруг налетает ветер, они украдкой способствуют ему в разрушении. Например, как-то у меня из палатки вынесло рулон туалетной бумаги, а они, делая вид, будто хотят поймать его и вернуть, стали гонять рулон туда-сюда, пока бумагу не размотало гирляндой по кустам. На прошлой неделе случился пожар, виновником которого, несомненно, стал Алеко: он, когда курит, всюду разбрасывает спички. Огонь разгорелся утром, и в ярких лучах солнца пламени почти не было видно. Хоть наступай на него, хоть руками хватай. У нас почти час ушел на то, чтобы погасить огонь, но что удивляться, если пару раз я сам видел, как парни, ухмыляясь, раздували его, помахивая шляпами.
Активно в работе они помогли всего раз, да и то когда нужно было учинить кровопролитие. Амброз с Гансом решились хоть как-то извести крыс.
(Крысами кишит вся обитаемая часть острова. С тех пор, как мы сюда прибыли, их как будто стало вдесятеро больше. Они смелые, как собаки; от них ничего не сберечь. Однажды им удалось вниз головой пройти по горизонтальной балке под крышей нашей палатки и забраться в висевшую там корзину с дынями. Мы уже давно привыкли, что по ночам грызуны бегают по нашим постелям. Гансу один раз приснилось, будто он снова может шевелить пальцами, а проснувшись, он увидел, что это крыса покусывает его за увечную руку!)
И вот как-то вечером Амброз велел расставить ловушки полукругом во дворе перед хижинами. Затем они с Джеффри и Гансом устроились за столом и стали пить. Мне перспектива предстоящей бойни не нравилась, и я уговорил Вальдемара выйти на лодке в море. Правда, спустя некоторое время любопытство взяло над нами верх, и мы решили взглянуть, что же происходит. Амброз и Ганс сидели молча, сонно улыбаясь, как обычно глядя на лампу, точно ясновидцы в хрустальный шар. Зато Джеффри был сильно возбужден; он громко подсчитывал убитых крыс и подначивал парней увеличить число трупов.
– Одиннадцать! Одиннадцать! Ну же, парни! Вы можете лучше! Что-что? Двенадцать? Ну же, давайте, пусть будет двенадцать! Да что не так с этими проклятыми паразитами? Куда они все попрятались? Мы что, их тут всю ночь ждать должны? Двенадцать! Вот это зрелище! Уже двенадцать! Пусть будет тринадцать! Грызуны несчастные! Тринадцать! Тринадцать! Что-что, тринадцать?
В темноте непрерывно щелкали ловушки. Каким-то крысам удавалось сбежать, каким-то нет, и последних парни с ликованием бросали прямо в ловушках в ведро с водой. Тонули они ужасно долго. Джеффри так радовался, что даже подобрел к парням, но лишь на вечер. Наутро он вновь стал собой. В итоге изловили девятнадцать крыс. Уверен, с других частей острова им давно пришла замена.
