Нелли Ивановна глядела на Виктора и не могла понять, правда ли то, что так буднично прозвучало из уст смертельно уставшего мальчика. Она сняла с него обувь и подложила под голову подушку, набитую соломой.
Сама спать она уже не могла. Разные мысли не давали покоя. «Нет, напутать он не мог, если спешил с такой вестью. Простят ли мне воспитательницы, если я не сообщу им сейчас же о Победе? Могут очень обидеться. А если сию минуту сказать об этом хоть одной из них, то эта весть поднимет на ноги не только взрослых, но и детей…»
Рассуждая, она подвинула к скамейке две табуретки, устраивая себе постель. «Нет! Только завтра!» И снова всплыл надоевший, мучительный вопрос: «Ну когда же нас вернут домой?» Эта старая «заноза» так и не дала заснуть до утра.
…Постепенно успокаивалось возбуждение, вызванное известием об окончании войны. Вскоре на станцию Асино стали прибывать теплушки с фронтовиками. Решением райисполкома теперь для встречи солдат, многие из которых были инвалидами, к приходу вагонов из Томска выделялась старая грузовая машина, оборудованная скамейками. Этот автомобиль с большой газогенераторной колонкой стал самым узнаваемым и желанным у жителей райцентра, внимательными взглядами провожавших пассажиров в кузове. Виктору рассказали, что был случай, когда таким пассажиром оказался уроженец Ягодного без ноги. Шофер отвез его до родного дома.
Спустя какое-то время этот автомобиль снова появился в Ягодном. Отвыкшие от машин жители, услышав тарахтение мотора, кинулись за автомобилем, словно за каким-то рычащим, дребезжащим чудищем. Еще больше были удивлены дети детдома, из памяти которых за четыре года войны совсем исчез образ грузовика. Они со страхом и одновременно любопытством прильнули к жердям изгороди, наблюдая, как автомобиль круто развернулся и замер у крыльца сельпо, примыкавшего к изгороди детдома. Некоторые из детей даже шарахнулись, когда вылезший из него человек направился к детдомовской калитке.
– Эй, тетка, – обратился молодой парень к воспитательнице, – кликни свою директоршу! Ее фамилия, кажись, Лялина! Имя я забыл!
– А ты, дядька, зайди к ней сам! – улыбнулась Вероника Петровна.
Парень не понял юмора.
– Не, я не могу. Мотор может заглохнуть. Тогда беда – не запущу. Слышь, а может, ты сама передашь ей пакет из райисполкома?
Он запустил руку за пазуху и достал изрядно помятый конверт.
– Тебе ничего не надо передать районному начальству от нашего директора? – продолжая улыбаться, спросила старая воспитательница.
– Не, председательша сказала отдать в руки, и всё!
– Ну, тогда спасибо! Счастливого тебе пути на твоей «Антилопе-Гну»!
– Это не антилопа, а газик, газогенераторный значит, – с достоинством поправил Веронику Петровну водитель, видимо не читавший известное произведение Ильфа и Петрова «Золотой теленок».
Нелли Ивановна взяла пакет из рук Вероники Петровны без всякого энтузиазма, уверенная в том, что в нем очередной запрос асиновского роно о расширении школы за счет детей – первоклашек детского дома. Получая такие запросы, она подсознательно чувствовала обреченность прирастания к сибирской земле. Иногда становилось просто страшно от такой перспективы и появлялось желание все бросить и бежать. Бежать в город, где лично ее никто не ждал. Бежать без вызова из Ленинграда, без вещей, без денег, полагаясь на всегдашнее участие простого народа к бездомному путнику. Уносясь далеко в своих фантазиях, она не скоро возвращалась в реальный мир, стыдясь своих мыслей, в которых не было места никому из тех, кто разделял с ней мучительные трудности эвакуации.
Посмотрев на изрядно помятый пакет, Нелли Ивановна небрежно бросила его на стол.
– Вероника Петровна, – обратилась она к вошедшей воспитательнице, – подскажите, как выбраться из этого омута? Начав здесь учебный год, мы включаемся в систему обучения, разрушать которую никому не захочется. И там, наверху, решат оставить нас в лучшем случае еще на год. Самое горестное, что в этом есть резон. Задержись мы здесь еще на месяц-полтора, начало учебного года будет сорвано. Ведь мы только в дороге пробудем месяц, не меньше. Сентябрь на носу, детям надо садиться за парты, а тут еще распределение по школам… Словом, первая четверть летит коту под хвост!
