И вот уже снова шуршат шины по щебню горной дороги. Камни отлетают от колес и барабанят по днищу машины. В рокоте мотора еще не отзвучали воспоминания о беседе с нашим молодым земляком, как вдруг руки у нас словно одеревенели.
— Остановись! Скорее аппарат! Или револьвер! Пяти-шести секунд явно недостаточно для того, чтобы повернуться к вещам, уложенным на заднем сиденье, приподнять краешек большого брезента, защищающего приборы от вездесущей пыли, открыть футляр, вскочить на сиденье, высунуться из открытого верха машины, навести фокус, заслониться от солнца и успеть щелкнуть, сделав снимок. Но будь у вас времени вдвое больше, все равно его не хватит, если вдруг из лесной чащи на дорогу выползет, как допотопное чудище, метровый ящер. Вас охватит чувство страха и отвращения, когда перед вами окажется похожая на крокодила сухопутная тварь темно-серого цвета, со светлыми поперечными полосами на спине, с омерзительной приплюснутой головой и неуклюжими дергающимися движениями. Да, это был лагарто, лесной ящер, обитающий в бассейне реки Параны. И мы не успели опомниться, как зеленая чаща сомкнулась и скрыла его.
Вот уже третий час мы окружены лесом, безжалостно сжимающим узкую каменистую дорогу, пересекающую глубокие поперечные долины. Он давит, душит, рвется на самую середину дороги, а местами расщепляет ее на две светлые полоски пыли и камней, между которыми разрастается высокая щетка колючего кустарника. Окончательно исчезли продвинувшиеся далеко в глубь леса плантации чая, тунга, йербы и табака. Сюда уже не отваживаются проникать даже гринго, новые поселенцы, которых все время выгружают пароходы внизу, в портах.
Стрелка высотомера колеблется между 600 и 700 метрами. Вверх и вниз, как перпетуум-мобиле. Каменистые склоны способны прокормить здесь бесчисленное множество сорокаметровых тимбо, гуатамбу и лапачо, тысячи других редких и менее редких пород деревьев. Но простого человека с котомкой за плечами эти склоны не прокормят. Можно выбиться из сил, выжигая лес и корчуя пни, а в результате увидеть, как первый же ливень смел с таким трудом посаженные ряды йербы и табака. Только непроходимая чащоба девственного леса может устоять: там ствол подпирает ствол, сплетение лиан ведет к солнцу молодую, еще слабую поросль, как шесты— хмель; там не видать земли, так как она покрыта плотным ковром зелени.
Строители дороги через провинцию Мисьонес не слишком утруждали себя такими пустяками, как серпентины[51], пока в них не было острой необходимости. Большую часть поперечных ложбин они пересекли напрямик, без объездов. Для шофера пустой легковой машины с сильным двигателем не составляет никакого труда преодолевать склоны. На спуске чуть тормозишь первой скоростью и одновременно ножным тормозом. Если же в следующее мгновение начинается крутой подъем, то вполне достаточно оставить ту же первую скорость и дать полный газ. Только щетка колючек между колеями вселяет страх при мысли, что в ней может быть скрыт острый камень. А что же делать водителям грузовиков, перегруженных лесом? Им не останется ничего другого, как преодолевать самые крутые склоны на буксире, в паре с пустым грузовиком.
Глухое селение Фракран. Мы отмечаемся в полицейском участке. Отношение к нам аргентинских полицейских можно почти без исключений выразить формулой геометрической прогрессии. Их вежливость, услужливость, радушие и дружеская любезность возрастают пропорционально квадрату расстояния от Буэнос-Айреса. Пропорционально тому же квадрату убывает их чванливость, высокомерие властителей страны и своенравие бюрократов.
В Буэнос-Айресе они готовы разобрать вашу машину на составные части, лишь бы узнать, что в ней есть и чего нет. В Чако, в тысяче километров от Буэнос-Айреса, они довольствуются тем, что приглашают вас в сыскное отделение — sección de investigaciones. Там они предлагают вам длинный анкетный бланк и стоят над вами до тех пор, пока вы не выложите на бумагу сведения о всех своих родственниках и о всех родственниках своих родственников. После этого они пожелают узнать, сколько у вас с собой денег, каких и почему, что вы делаете в Аргентине, как делаете, зачем делаете и с кем делаете.
И только после этой процедуры следует гвоздь программы: они приносят дощечку с типографской краской в пяти желобках, намазывают ею все ваши десять пальцев и оттискивают их один за другим на листе картона с десятью графами. Один, второй, третий, как для альбома преступников.
В 1500 километрах от Буэнос-Айреса они уже опускают половину вопросов, а после снятия оттисков пальцев приносят пузырек бензина и аккуратно обмывают один ваш палец за другим комочком очищенного хлопка.
