– Жива, но она там! – Виха мотнул лохматой головой в сторону города. – Я с теткой живу.
– Ясно. – Франя вытащил из кармана несколько монет. – Держи. Отдашь тетке.
Скажешь, чтобы завтра привела тебя к Фране, понял?
– Понял. – Кивнул пацан, забирая монеты под завистливые взгляды остальных. – Но она не сможет. Она с утра на паперти у храма сидит. Я сам приду.
– Ну, как знаешь. – Не стал спорить Франя.
Ташу не требовалось смотреть на Рил, чтобы понять, что она чувствует. Он молча высыпал из кошеля горсть серебра и швырнул остальной ребятне. Как знать, может и выживет кто?
Нет отца и матери – иди воровать.
А страшно воровать, так полезай на паперть!
Мы народец ушлый, а закон, что дышло!
Ах, как мало нужно, чтобы что-то вышло!
Они миновали каменную стену, со всех сторон окружающую Ванген, через огромные, жутковатого вида ворота, и сразу стало ясно, что трущобы остались позади. Их обступили добротные каменные дома на относительно чистых мощеных улицах, по которым спешили по своим делам небедно одетые люди. Часто встречались медленно прогуливающиеся молодые девушки в ярких нарядах. Рил рассматривала их, стараясь делать это незаметно, потому что и одежда, и прически, и украшения очень отличались от тех, которые были в ходу в Ольрии. Платья здесь носили немного короче, но более закрытые и темных, приглушенных тонов, расписанные изящными орнаментами, среди которых Рил не заметила хотя бы пару одинаковых. Вручную они их расписывают, что ли? Светлыми были только тонкие нижние сорочки, выглядывающие из рукавов и весьма скромных вырезов. Рил с ужасом подумала, как они себя чувствуют во всем этом в такую жару? Ольрия лежала немного севернее, но мода там была в этом плане более щадящая.
Но зато их прически понравились намного больше. Здесь волосы собирали в узел на затылке и закалывали его длинными острыми заколками, как в Японии. Она подумала, что с ними ей будет справляться проще, чем с традиционной ольрийской повязкой, из-под которой ее вьющиеся волосы все время бессовестно выбивались. Украшения тоже отличались от ольрийских. Насколько Рил могла судить, они были более легкими и затейливыми, хотя на руках у некоторых барышень висело такое, чего Рил вообще никогда не видела. Ни в этом мире, ни в своем. Это странное украшение обхватывало запястье, как широкий браслет, но продолжалось и вверх, почти до середины предплечья, где заканчивалось еще одним широким браслетом, и вниз, закрывая первую фалангу пальцев. И все это золотое или серебряное, витое, кружевное, украшенное драгоценными камнями и цепочками.
– Что это? – Спросила она, оборачиваясь на очередную барышню.
– Что? – Переспросил Таш.
– Украшение у нее на руках?
Франя глянул на Таша и расхохотался.
– Это эйге. – Спокойно ответил тот.
– Мне нравится! – Оборачиваясь на очередную барышню, заявила Рил.
Франя расхохотался еще громче.
– Детка, я тебе сегодня же такие куплю!
Таш не поддержал его веселья.
– Рил, эйге носят только шлюхи. Верхний браслет прикрывает клеймо, а, если сожмешь руку в кулак, из той части, где пальцы, выскакивают когти.
– Очень удобно напоминать клиенту, что нужно платить! – Вставил Франя. – А еще полосовать соперницам лицо!
– Здорово! – Совершенно искренне восхитилась Рил. – Почти, как у Фредди Крюгера!
Ну, и что, что шлюхи носят? По вашим обычаям я тоже такая. И то, что оно клеймо прикрывает, здорово! Так никто не узнает, что у меня его нет.
Таш с Франей переглянулись и засмеялись теперь уже оба.
– Рил, а ты настоящих шлюх вообще видела? – Поинтересовался Франя.
– Ну… – слегка замялась она, – издалека – да!
– Тогда подожди, скоро мы там будем проезжать, посмотришь!
И, правда, скоро они въехали на улицу, где из окон, как яркие красивые цветы, высовывались молодые полуодетые, а иногда и совсем неодетые барышни.
Есть такие девы, что торгуют телом.
Если нету хлеба, все годится в дело!
– Смотрите-ка, Франя вернулся! – Вдруг закричала одна из них.
Ее подружки мигом повернулись к медленно проезжающей мимо них четверке. Франя откинул с головы капюшон и насмешливо раскланялся.
– Франечка, солнышко, где ты был так долго?
– Да где бы ни был, девочки, теперь я с вами!
– Гляньте, и Таш с ним!
Таш криво ухмыльнулся, но раскланиваться не стал, да от него никто этого и не ожидал. Из дверей одного из домов выглянула пожилая женщина.
– Франя, сынок, вернулся!
– Вернулся, мама Фиора, вернулся! Новеньких много набрала?
– Тебе хватит, сынок!
Мы народец ушлый, а закон, что дышло.
Как же мало нужно, чтобы что-то вышло!
– Франя, а кто это с тобой? – Барышни не обошли вниманием и Венка. – Такой серьезный!! Такой суровый!! Ты приводи его к нам, мы его мигом развеселим!!
Венк, хоть и делал вид, что ему все равно, но нет-нет, да и поглядывал на окна.
Из дверей другого дома выглянула еще одна немолодая дородная женщина. Окинула приехавших многоопытным взглядом.
– Эй, Таш, твоя краля-то? Как надоест, приводи ко мне, я возьму!
Таш спокойно обернулся к ней.
– И как ты дожила до своих лет, мама Тиона? С таким-то языком?
Барышни, выглядывающие из окон, громко расхохотались, а мама Тиона схватилась за сердце.
