Саора действительно жила неподалеку в небольшом тихом переулке, выходящим с одной стороны на торговую, а с другой на центральную храмовую площади. Каменный особняк, подаренный ей генералом, когда-то принадлежал одному из принцев, и был сам по себе произведением архитектурного искусства. А вкус новой владелицы, вкупе с деньгами генерала, придал ему завершенный вид, словно огранка для драгоценного камня.
Хозяйка провела своих гостей по длинной анфиладе комнат, которые показались Рил похожими на музей, потому что были целиком заставлены статуями, редкими вазами и увешаны картинами, коврами и гобеленами. Она вертела головой и то и дело останавливалась, разглядывая то одно, то другое, и, если бы не Венк, которого все это великолепие оставило совершенно равнодушным, и который незаметно подталкивал ее в спину, они бы безнадежно отстали от идущей впереди Саоры.
Наконец, хозяйка распахнула боковую дверь и пригласила их в малую гостиную, где, собственно, и стоял упомянутый ранее клавесин.
Гости уселись на диван, но разговор как-то не клеился. Саора подумала, что они смущаются, и приложила все усилия, чтобы разрядить обстановку. Ей это удалось, но причины неразговорчивости гостей были совсем в другом. Венк просто не знал, о чем разговаривать с этой манерной куклой, а Рил еще не отошла от «музейных» впечатлений. Впрочем, она быстро собралась, и беседа потекла приятная и непринужденная, какой она и должна была быть. Немного погодя Саора села за клавесин, и, слушая ее игру, Рил почувствовала себя неотесанной деревенщиной. В игре Саоры чувствовалась школа, а гибкость ее пальцев заставила бы лучшего пианиста музыкалки, в которой в свое время училась Рил, позеленеть от зависти. И потому, когда хозяйка попросила ее что-нибудь сыграть, она не стала соревноваться с ней в мастерстве. Вместо этого негромко запела песни своего мира, в вольном переводе на вандейский, и наиболее полюбившиеся ей ольрийские баллады, старательно аккомпанируя себе на еще толком не освоенном инструменте.
Улыбаясь, оглянулась на слушателей, но не дождалась ни ответных улыбок, ни аплодисментов. Саора быстро встала и, извинившись, вышла из комнаты, а Венк отвернулся к окну. И только его горящие малиновым огнем уши показывали, что песни Рил не оставили его равнодушным.
Через несколько минут вернулась хозяйка, уже спокойная, а следом за ней вошли служанки с подносами. Пришло время традиционного вандейского чаепития, то бишь второго завтрака.
За чаем напряжение куда-то ушло, и за столом воцарилась атмосфера дружеской непринужденности, которая была такой естественной для Рил, и такой непривычной для Саоры. Даже не говоривший ни слова Венк странным образом вписался в нее, удивляя иногда поглядывавшую на него Саору тем, как легко она чувствует себя в обществе почти незнакомого человека. Да еще болотника.
И бывшая старшая дочь графа Вайна решила, что не позволит ничему и никому отнять это у себя. За почти невозможные в ее прошлой жизни искренность и непринужденность Саора готова была вытерпеть многое. И насмешки своих друзей, и знакомство с любовником новой подруги.
– Риола, а ты не хочешь завтра встретиться? Мы могли бы сходить куда-нибудь. – Осторожно спросила она. Та пожала плечами, перебирая в голове дела, которые ей предстояло сделать. Саора поняла ее молчание по-своему. – Если тебе не запрещают, конечно.
– Почему ты решила, что мне что-то запрещают? – Удивилась Рил, переглянувшись с Венком.
Саора слегка замялась.
– Мне сказали, что твой… друг… что он силой забрал тебя из дома, заставляет жить с ним, и даже… приставил к тебе охрану, чтобы ты не сбежала. – Она сделала усилие, чтобы не посмотреть на Венка.
Рил с Венком снова переглянулись и расхохотались. Саора переводила недоуменный взгляд с одного на другого до тех пор, пока Рил, захлебываясь смехом, не объяснила:
– Саора, Таш никогда в жизни ничего мне не запрещал! Наоборот…
– Таш скорее отрубит башку сам себе, чем запретит что-нибудь Рил! – Неожиданно для всех высказался Венк, повергнув Саору в ступор своим правильным вандейским безо всякого намека на акцент. – И тем более заставит что-то делать.
– Простите, что я повторила глупую сплетню про вашего друга! – Саора почувствовала себя так неловко, как никогда в жизни. Кто бы мог подумать, что эта сплетня окажется настолько не соответствующей действительности?
– Это ты нас прости за наш смех! – Моментально отреагировала на ее чувство Рил.
– Просто, когда ты познакомишься с Ташем, ты поймешь, какая это ерунда! Он, конечно, не ангел, но для меня лучше него никого нет. Я знаю, что в Вангене никто в это не поверит, но тебе я скажу – мне плевать на его деньги, я была бы с ним, даже если бы у него не было ни гроша. Я люблю его.
Саору немного смутило это признание, о греховной любви не принято было говорить вслух. Она бросила взгляд на Венка, ища поддержки или хотя бы реакции, но он сидел с каменным лицом, по которому вообще ничего нельзя было прочитать. Она не знала, что сказать, и молчание висело в воздухе до тех пор, пока Рил не решилась задать вопрос, который не давал ей покоя.
