Любимый тоже времени даром не терял. Пока она разбирала на запчасти украденную побрякушку, весь Ванген облетела весть, что Таш начал брать заказы на магические артефакты, и демонстрацией серьезности его намерений все заинтересованные лица могут считать похищение переговорного браслета у его высочества герцога Южного.
Он уже получил несколько интересных заказов, но пока предпочел ничего не говорить Рил, проверяя и заказчиков и клиентов по своим каналам, чтобы, не дай богиня, не подвергнуть свое сокровище какой-нибудь незапланированной опасности.
Саора в предпраздничные дни тоже была занята многочисленными приготовлениями, да и генерал с Южным каждый вечер считали своим долгом ужинать у нее, так что с Рил она не виделась до самых праздников, общаясь только с помощью записок, передаваемых через слуг. Поэтому Рил ничего не могла рассказать ей о Фране и хоть как-то подготовить их встречу. Утешало только то, что сама встреча должна была состояться непременно, потому что оба твердо пообещали провести праздничный вечер у них в доме.
Наконец, наступил первый день праздников. Ванген заполнился разряженными толпами провинциалов, традиционно съехавшихся в столицу, чтобы с удовольствием потратить на развлечения кровно заработанные монеты, и многочисленных иностранцев, использующих праздники для завязывания нужных знакомств, что в праздничные дни происходило более непринужденно. После обязательного посещения храма, которое Рил и Таш благополучно проспали, народ устремился на огромную центральную площадь, где проходила церемония благословления.
Эту церемонию Таш и Рил после своего знакомства с водяным пропустить никак не могли. Поэтому, невзирая на дружное нежелание торчать несколько часов в плотной толпе благочестивых вангенцев, они все-таки встали, оделись, и отправились на площадь.
Рил, в глазах которой пестрило от буйства красок принарядившегося к празднику народа, вовсю крутила головой, разглядывая царящую вокруг праздничную суматоху.
День был особенным, это она почувствовала сразу. Что-то эдакое носилось в воздухе, заставляя людей чуть ли не бегом бежать на площадь, как будто от этого зависела их жизнь. По мнению Рил, в какой-то степени так оно и было, потому что напряженное ожидание многочисленных стихийных духов страны даже обычным людям сегодня сложно было проигнорировать.
Они с Ташем влились в толпу на площади. Поначалу их стиснули со всех сторон, и Ташу пришлось поставить Рил перед собой и обнять, чтобы, не дай богиня, ее не толкнули какие-нибудь невежи. Но через несколько минут эта проблема отпала сама собой. На них начали оглядываться соседи, и совсем скоро вокруг изгоя, нагло обнимающего у всех на виду свою подружку, образовался пустой круг. «Как будто мы заразные!» – Возмущенная Рил окидывала недобрым взглядом окружавших ее людей, но те отводили глаза, отворачивались и демонстративно пялились высокий на помост, где все уже было готово для предстоящего действа.
Действо не заставило себя ждать. Совсем скоро на помост поднялся князь и высшие жрецы в традиционно черных хламидах. Некоторых из них Рил, после своих блужданий по Центральному храму уже знала, если не по имени, то в лицо, и потому прикипела к ним напряженным, оценивающим взглядом. Толпа заволновалась и зашумела, из нее послышались приветственные крики, на которые немолодой дородный князь поднял руку ладонью вверх, благословляя своих подданных. Народ одобрительно загудел, но вскоре все стихло, потому что жрецы встали вокруг князя и воздели руки к небу. В наступившей оглушительной тишине зазвучал мерным речитативом торжественный гимн, благодарящий богов за хлеб насущный. Постепенно он становился все громче и громче, потому что в него вплетались голоса выстроившегося у подножия помоста хора послушников. Это было красиво, завораживающе и вводило в транс. У Рил даже побежали мурашки по спине. Она невольно поежилась, заставив любимого крепче прижать ее к себе. Толпа вокруг казалась единым организмом, она жила и дышала одной эмоцией с поющими на помосте жрецами. Только Рил и ее любимый выбивались из общей массы, отказываясь принадлежать ей, и от этого юной ведьме становилось страшно. Слова гимна были прекрасны, но они рождали в глазах стоящих вокруг обычно терпимых вангенцев самый настоящий фанатичный блеск.
После гимна жрецы с почестями усадили князя в красное кресло с высокой спинкой, а сами приступили к проповедям. У Рил немедленно свело скулы от скуки, но разогретый народ внимал прилежно, и даже поддакивал в особо эмоциональных местах.
Потом было спето еще несколько гимнов, показана небольшая благочестивая сценка из земной жизни богини, и народу объявили, что сейчас будут раздавать еду, напитки и деньги. Толпа стала радостно напирать поближе к помосту, а Таш начал вместе с Рил протискиваться в противоположном направлении.
– И все? – Спрашивала его Рил, оборачиваясь. – Это все??
Таш кивал, но она продолжала спрашивать.
