— Враги могут заковать меня в оковы, ослепить, заточить в темницу, обречь на мучения — мне ничто не страшно! На муку я пришел сюда и мукой кончу свою жизнь! И я буду благодарен им, если меня убьют. Я сподоблюсь мученического венца, как и мой отец.
Тихий, подавленный голос Юрия, звучавшее в нем полное равнодушие к ожидавшей его страшной участи и, главное, упоминание об отце совершенно преобразили царицу.
— Я не хочу твоей гибели, — воскликнула она с искренней горестью, — сын великого Андрея Боголюбского, которого чтил мой отец, не может погибнуть в моем царстве! Я дам тебе все, что ты попросишь, только прошу тебя, помоги мне спасти тебя! Я буду благословлять тебя всю жизнь, если ты, как подобает доблестному рыцарю, не останешься у меня в плену, а уедешь отсюда невредимым. И вот тебе знамение, — она сняла со своей руки браслет и подала ему, — оно охранит тебя от всяких несчастий и будет тебе памятью обо мне!
Растроганный Юрий поцеловал драгоценный подарок и спрятал его на своей груди. Затем молча склонился к ногам Тамары и замер, прощаясь с нею навеки. Наступила торжественная тишина. Казалось, что отмирало старое и нарождалось новое, и, проходя через самое тяжкое испытание, Юрий как бы возвышался душой и отрешался от всего прошлого.
Тамара положила руку на его голову и с глубоким сочувствием промолвила:
— Будь достоин своего отца! Он защитил от крамолы свое отечество, а ты защити наше. Не ищи утех в жизни, помни, что они — временны, и устреми внимание к вечному. Иди на Афон, там ты обретешь покой своей страдающей душе! В молитвах поминай меня, дабы мне посвятить жизнь отечеству и возвысить свой народ среди других народов! Да сохранит тебя всевышний!
Юрий порывисто поднялся. Лицо его было озарено светом неизъяснимого счастья и муки, беспредельной любви, преданности и полного отречения от всего земного.
— Кончилась жизнь! — необычайно серьезно произнес он. Поминай меня и ты в своих молитвах. Прости за все содеянное, живи и царствуй на славу!
Он отвесил ей низкий поклон, как бы предавая себя ее воле, и они навсегда простились.
Сдерживая слезы, Тамара вызвала к себе верного Гамрекели и поручила ему спасти Юрия от мести ненавидевших его князей. Затем она приказала Гамрекели оповестить всех военачальников, чтобы они не преследовали бывшего царя, так как она помиловала его и отпустила на свободу. Гамрекели исполнил желание царицы, тайно вывел Юрия из Горийской крепости, снабдил всем необходимым для далекого пути, и Юрий с опытным оруженосцем умчались на лучших скакунах к побережью Черного моря.
Тамара не спала всю ночь, волнуясь за судьбу Юрия, и на рассвете покинула Гори, решив объехать места, где проходил Юрий, и заодно поклониться древним святыням в благодарность за одержанную победу. Прежде всего она побывала в Гелатском монастыре, где был похоронен ее великий прадед Давид Строитель, затем посетила монастыри и крепости: Хахули, Опизы, Питарети, всюду ее встречали с любовью как великую и мудрую правительницу.
Несмотря на все эти почести, Тамара не хотела возвращаться в столицу как победительница. В душе ее осталась неизгладимая печаль от последнего свидания с Юрием.
Его слова, что он «предпочел бы остаться у нее пленником, чем жить на свободе у константинопольского императора», запечатлелись у нее в памяти. Теперь, когда Юрий отошел от нее навсегда, он вдруг заполнил собою все ее мысли, и она думала о нем, стараясь решить вопрос — послушался ли он ее и скрылся на Афоне или его повлекло опять в Константинополь, к коварному Мурзуфлу?
Ответ на эти вопросы она могла получить только в будущем, а будущее пока было от нее скрыто.
Тамара посетила тот храм, на вершине горы, который начал строить Юрий по образцу Владимирского и который своим величием и красотой превосходил все храмы, воздвигнутые как Тамарою, так и ее предками. Этот недостроенный храм так живо напомнил ей о Юрие, что она с большой грустью осмотрела его, не зная, заканчивать постройку или предать ее забвению.
Она нашла большое утешение, посетив любимую Вардзию, где сооружался великолепный пещерный дворец в скале. Она ознакомилась также с состоянием управления во всех частях царства, уделяя особенное внимание сооружению неприступных замков и крепостей, которые должны были украшать и укреплять Иверию.
Во время пребывания в Опизах Тамара вызвала к себе Бека, чтобы переговорить с ним об украшении иконы Богоматери в Сионском соборе, затем она хотела узнать, в каком положении находятся крестьяне, пожертвованные монастырям некоторыми из ее сторонников-феодалов.
Настоятель монастыря обстоятельно доложил ей, что поселяне сдают им воск и мед, их больше не беспокоят никакими поборами; кто же особенно нуждается, тех обеспечивают пропитанием, за что они исполняют хозяйственные службы в монастыре.
Затем Тамара обратилась к Бека с вопросом:
— Скажи мне, нашел ли у вас приют беглец из поместья князя Сурамели? По моему распоряжению он должен был отправиться к вам.
Бека от волнения долго не мог ничего произнести и виновато молчал.
