Тамара молча прошла несколько комнат и вдруг остановилась. Послышались знакомые твердые и решительные шаги, могучая рука откинула занавес, и перед Тамарой выросла фигура Давида Сослана в железных доспехах, покрытых пылью, так как он со своими спутниками только сейчас прибыл в столицу.
Сослан только что вышел из дворцовой церкви, куда поставил ковчег с древом креста. Он шел окрыленный мечтой о близком свидании с Тамарой. Внезапная встреча ошеломила его. Он остановился, как вкопанный, не находя слов для выражения своих чувств. Но, сдерживая волнение, он овладел собой и, склонившись пред нею, торжественно произнес:
— Я выполнил твое повеление, царица. Древо святого креста в Иверии. Идем, поклонимся ему, — и, взяв ее руку, вместе с нею направился в церковь.
Она преклонила колено перед ковчегом, исполненная глубочайшей радости и восторга. Здесь, перед древом креста, после многих лет разлуки и страданий как бы произошло их обручение, и они, наконец, обрели свое счастье. Поднявшись, Тамара с глубоким чувством произнесла:
— Отныне кончились все мои невзгоды!
Счастливые, они направились в зал, где их терпеливо ждали спутники Давида.
— Путь окончен! — сказал Сослан, когда они вошли в тот самый зал, где когда-то был пир в честь Юрия. Осматриваясь кругом, он вспомнил, как в последний раз перед отъездом в Палестину он вышел отсюда без всякой надежды вернуться обратно. Он едва привыкал к мысли, что находится в Иверии, что впереди его больше не ждут испытания, изгнание и разлука. Он не верил себе, что видит Тамару, ради которой совершал такие невероятные подвиги, что наступает новая счастливая пора в его жизни, когда никто не сможет разлучить их, и они будут укреплять мир, славу и могущество Иверии.
— Мои верные друзья, не покинувшие меня в несчастье! — промолвил взволнованный Давид, обращаясь к своим спутникам, когда они сели за стол, чтобы выпить вина и подкрепиться пищей. — Какую благодарность я воздам вам за вашу верную службу? Чем отплачу вам за вашу преданность и любовь?
— Они будут достойно вознаграждены, наши верные слуги, — ответила царица и приказала щедро одарить Гагели, Мелхиседека и других слуг, предоставить им поместья, государеву службу, а Иванэ Орбелиани даровала прощение и обещала вернуть владения, некогда принадлежавшие его предкам. Она внимательно выслушала все их рассказы о пребывании в Палестине, ободряя каждого своим участием, благодаря за верность и самоотверженность в дружбе. Особенное впечатление на нее произвел рассказ Гагели о свидании с приором исмаэлитов, который даровал ему свободу при условии, что он будет их эмиссаром при дворе царицы.
— Теперь я вижу, — произнесла Тамара, — как далеко простерли они свои дерзкие замыслы. Не слыхали ли вы там про рыцаря со шрамом?
— Как не слыхать, милостивая царица, — оживился Мелхиседек, — ведь он же нас и предал исмаэлитам. А Иванэ добавил:
— Державная царица, я видел, что он был у нашего приора и говорил с ним относительно царевича. Рыцаря с таким страшным шрамом нельзя забыть.
Затем Мелхиседек и Гагели рассказали царице, в каких трудных условиях совершался их обратный путь в Иверию.
В дороге они узнали, что исмаэлиты убили азербайджанского правителя, что все проходы в Персию заняты ими. Во избежание опасности они передвигались ночью по горным тропинкам. Питались скудной пищей, избегая людных мест, почти до самой Иверии отдыхали днем и не спали ни одной ночи.
— Каждый час мы ждали нападения извергов, — сказал Мелхиседек, — но мы твердо решили защищаться до смерти и живыми не попадать в их руки. Древо креста спасло нас от верной гибели.
Спутники Давида Сослана уходили из дворца все вместе. Но Сослан задержался на одно мгновение, и Тамара, видя его волнение, коротко сказала:
— Успокой свое сердце! Я не нарушила своей клятвы.
— Отныне моя жизнь принадлежит тебе и нашему отечеству, — весь просияв от счастья, воскликнул Сослан. От чрезмерного возбуждения он больше ничего не мог говорить и, поцеловав конец вуали, прикрывавшей ее локоны, стремительно удалился вместе с друзьями. Гагели послушно, как и тогда в Палестине готов был всюду следовать за ним, охраняя и предупреждая от всех вражеских нападений. В награду за верность царица подарила ему драгоценный перстень и замок в Бетани, где была ее любимая летняя резиденция.
Пышно и торжественно отпраздновали свадьбу Тамары и Давида, который был провозглашен царем Иверии. Венчание происходило в Дидубийской церкви, так как Тамара отказалась от венчания в Сионском соборе, с которым у нее было связано столько печальных воспоминаний о ее браке с Юрием. Венчание совершал епископ Антоний, так как Микель сильно занемог после приезда Сослана. Он, однако, успел помириться с ним и благословить его на брак с царицей.
Свадебный пир был устроен на Дидубийском поле, и руководила им Русудан, старавшаяся блеском и богатством угощения превзойти пир, устроенный во время свадьбы Тамары с Юрием. Собралось множество народа, воинство, военачальники, для которых потом были устроены военные игры и развлечения.
