— Молчит. А там, кто его знает. Спокойно себя вёл. Да и чего гадать? Наше дело приказы выполнять. Без нас умников хватает, — рассуждал Минай Петрович. — А то, не ровён час лишнего узнаешь. Или ляпнешь.
— Это да. Болтать не следует, — опомнился лектор, но оставил последнее слово за собой. — Семён, относи тару, нам ехать надо.
Пять минут спустя, чухнув чернящим выхлопом, "эмка" развернулась и начала выезжать из парка в сторону станции.
Капитан, сидя рядом с подозрительным пареньком, пытался решить этот странный ребус, но ни к каким конкретным выводам прийти так и не смог.
Интересно, кто именно заинтересовался парнем? Политический отдел, или контрразведка? На курсах в Минске предупреждали о случаях внедрения детей из-за границы, ведущих шпионскую и подрывную деятельность.
"Завтра зайду к Зорину, старый хрыч может быть в курсе", — подумал Жугин, вспомнив о друге, служившем в местном НКВД.
Очнулся валяющимся на зелёном ковре из спорыша перед крашенным в зелёный цвет палисадником бревенчатого дома.
Линии заборов с калитками по обе стороны от дороги — обычная картина для частного сектора.
Огляделся, общупал башку и между ног.
Та-ак. Я одет, обут и являюсь подростком мужского пола, а доносившиеся со двора отрывки чьей-то беседы подсказали, что тут говорят на вполне понятном русском языке.
Вышел на дорогу и осмотрелся повнимательнее.
Ожидаемо — вокруг не было заборов из профлиста, или пластиковых окон. Дощатые крыши одноэтажных домов соседствовали как с соломенными, так и с крытыми железом. Под ногами колышется пыль грунтовки, что тоже ни о чём не говорит, а вот провода на деревянных столбах, то ли большого посёлка, то ли окраины города, подсказывали, что цивилизация здесь не совсем в зачаточном состоянии. Наличие электричества в такой глуши давало разброс от раннего Сталина, до позднего Брежнева. А кое-где и до моих лет так оставалось.
Двинувшись вдоль линии электропередачи, вышел к двухэтажным домам, преимущественно с каменным низом. Такие, знаете ли, с высоким цоколем и окошечками в нём, а выше бревенчатые срубы. Почему-то, в памяти мелькнуло "купеческие". По логике — камень не дёшев, и два этажа не так легко протопить. Так что вполне, пусть будут "купеческие".
Следуя прежним курсом, углядел в конце улицы длинное одноэтажное здание с высокими оконными приёмами. До него было ещё довольно далеко — пройти вдоль нескольких домов, а затем пересечь площадь. Но, главное я уже увидел — на всю высоту здания красовался плакат с до боли знакомым прищуром над широкими усами.
Временной разброс сократился примерно до тридцати лет, при Хрущёве изображения "Отца народов" не вешали — это я точно помнил.
Теперь бы найти свежих газет, местечко для лёжки и при этом не попасться в "ежово-ягодо‐берийные" руки "кровавых" чекистов с холодным сердцами. Лютых волкодавов, которыми стращали все последующие поколения.
— Гражданин!
Упс. Накаркал? Повернулся к окликнувшему меня.
Ну, что же, они родимые. Оп-пачки! Петлицы. М-да, лучше бы погоны. Ладно, с этим потом, сейчас попробуем отбрехаться.
— Кто такой будешь? Откуда? Документик имеется? — Спросил высокий рябой парень лет тридцати.
"Проездом…" — Хотел было начать, но всё заготовленное осталось в уме. Открыв рот, я не смог выдавить из себя ни единого звука. — "Твою ж налево!"
Посмотрев на мои потуги и, не добившись от меня ответов, рябой схватил меня за шиворот. Второй, тот что постарше, начал сноровисто вязать мне руки обрезком припасённой верёвки. Стянутые запястья сразу заныли от грубых волокон и пережатых сосудов.
"Изверги! Мля! Нахрена связывать?!" — Приходили нецензурные мысли о творящемся беспределе, но, вдруг я забыл о таких мелочах. В голове возник другой вопрос, для меня, куда более важный. Какого хрена я вообще дал себя схватить и добровольно завёл руки за спину? И речь не о том, что в данный момент я мелкий, а они взрослые мужики. Ответка на такие действия у меня всегда была на автомате. Был бы я самим собой, эти мудаки сейчас бы имели, как минимум вывихи.
— Помощь нужна?!
О! Ещё менты подъехали! Только эти отличались. Если первые двое были в синих галифе и серых гимнастёрках с фуражками, то новенькие — полностью синие. Видать разные функции выполняют. Из подъехавшей машины (тот самый? Знаменитый чёрный воронок?) вышел только водитель. Второй, самый молодой из этой четвёрки, остался сидеть на переднем сиденье, уставившись на мою скрюченную фигуру.
Краем уха прислушиваясь к их разговору, пытался разобраться в своих ощущениях. То, что я не могу произносить звуков, плюс мои (не мои) реакции, требовало ответов, и желательно скорых. Без возможности защитить себя словами и действиями, чувствую, ночевать буду в камере. Что ждёт дальше? Не знаю, но точно мне не понравится.
— … срок в кармане таскает?
В руках того, кто связал меня, серебристой рыбкой мелькал нож.
Охренеть! Кого-то порезали и вешают на меня! Неужто мой ножик? Млять! Выпутаться становится всё сложнее.
