Когда, вместе с раненым разбойником, меня высаживали у здания оперпункта железнодорожной милиции, заприметил у входа стенд с висевшей на нём стенгазетой за июнь сорок первого. И так нерадостный от предстоящих проблем в ментовке, совсем приуныл. Великая отечественная, млять, война. Сколько дней осталось, какое сегодня число?
Передав нас дежурному, Пузанчик и Рябой умотали куда-то. Но, вопреки моим ожиданиям, нас не посадили в обезьянник, а отвели к начальнику отдела.
— Качубаев Арнольд Селиверстович, 89‐го года рождения. Был осужден и отбывал наказание по статьям 142‐я, 162‐я часть(в) и 167‐я.
— Так и есть, гражданин начальник. — развалившись на стуле, цедил через губу раненый Качуба.
Просидев в кабинете полчаса, устал охреневать. Такой оперативности от предков я не ожидал. Сначала притащили дело Качубаева, затем притаранили свои рапорта, привёзшие нас милиционеры и чуть позже был доставлен потерпевший с перебинтованной башкой. Со злобой зыркая на нас единственным глазом (другой был под бинтами), он не смог указать ху из ху.
Проводив болезного, дядька в наглаженной белоснежной гимнастёрке попытался провести беседу и со мной, но обломался. Я расстроился не меньше следака, сам был не рад своей немоте.
***
Капитан транспортной милиции, Максимов Иван Захарович, с раздражением смотрел на двух подозреваемых. Щуплый подросток с неустановленной личностью и матёрый уголовник. По приметам оба подходят, но кто из них грабитель?
Первый задержанный лежит в больнице без сознания и соответственно не может дать показаний, а описания данного Поповым, недостаточно для ареста. С одним подозреваемым было бы намного проще, особенно с таким рецидивистом, как Качубаев. С ним миндальничать не надо, часик в допросной и в камеру. Быстрый и проверенный способ, как раз успел бы в столовую на обед.
Из задумчивого состояния милиционера вывело появление гостя из ГБ.
— Иван Захарович, там старший лейтенант из госбезопасности, вас спрашивает. — Заглянул в кабинет дежурный.
Максимов удивился. — Кто таков?
— Говорит командировочный.
— Выведи этих в коридор.
Капитан застегнул верхнюю пуговицу и поправил портупею. — Зови.
Гость зашёл в кабинет, пожав протянутую Максимовым ладонь, представился. — Товарищ капитан, старший лейтенант Клименко прибыл для выполнения особого задания. Вот командировочное предписание.
Коренастый, с великолепной выправкой, старлей НКВД протянул служебное удостоверение и сопроводиловку.
Внимательнейшим образом, проверив документы, капитан поинтересовался. — Э-э… Дмитрий Анатольевич, в вашем предписании не уточняется цель вашего задания. Поясните?
Жестом, предложив гостю присесть, Иван Захарович, сложив пальцы в замок, приготовился слушать.
— Ожидаются провокации на вверенном вам участке. Предположительно, диверсии завербованными агентами. Я должен провести проверку несения караульной службы, пунктов связи и охраны железнодорожного моста.
Максимов задумался. Проверка, это понятно, но причём здесь он? Будет требовать сопровождение? Так у него личного состава впритык, свободных людей нет.
— Что от меня требуется? Людей у меня… — Его прервал шум за дверью.
— Дежурный!! — Извинившись перед Клименко, крикнул капитан.
Со стороны коридора, где чем-то неслабо бахнуло, донёсся непонятный скрип. А затем, дверь резко распахнулась и ввалился один из задержанных — мелкий шпанёнок. Странным, шатающимся шагом, он подошёл к повернувшемуся к нему энкавэдэшнику и навалился на него всем телом.
***
Когда нас вывели и посадили на лавочку в коридоре, дежурный, убедившись, что мы остаёмся под его присмотром, ушёл к себе за конторку. Что он там делал, видно не было, но благодаря моей охрененной способности, зрение стало не таким уж и важным. Мужичок решил попить чайку и сейчас закопошился с примусом.
Сидящий рядом покоцаный уголовник начал клевать носом. Я усмехнулся. Конечно, по ночам людей грабит вместо того чтобы спать, как все нормальные граждане.
А чем там начальнички заняты?
Сосредоточиться, втянуть ноздрями воздух и протянуть виртуальный щуп своего любопытства за дверь.
Сидя в нескольких метрах от закрытой двери я услышал их разговор, словно вернулся в свой век и в ушах беспроводные наушники. Это радовало, значит запахами дело не ограничилось.
