В течение недели вся южная и юго-западная части Кирсановского уезда, северо-западная Борисоглебского, южные и юго-восточные волости Тамбовского уезда были охвачены стихийным движением, направленным к свержению советской власти. На узкоколейке Тамбов-Тулиновка антоновцы несколько ночей подряд пытались устроить крушение поезда, ведущего каждый раз до пятидесяти рабочих. Усиленно жглись заготовки торфа, дров и лесные делянки тамбовских лесничеств. Участились грабежи и нападения на всех проезжих дорогах. Губернские чекисты, не говоря уже о других советских и партийных работниках, были захвачены врасплох. Губернский комитет РКП выдвинул лозунг: "На ликвидацию мятежа!"
В Тамбове срочно создаётся военный совет в составе губернского военкома Шиндарева, временного исполняющего обязанности председателя Губчека Тарасковича и комбрига ВНУС Благонадеждина. На места (в Рассказово и Сампур) высылаются военные штабы и выездные сессии Губчека и Реввоентрибунала. Двинуты отряды и мобилизованных коммунистов.
В это время Михаил Поколюкин с остатками своего отряда был переброшен в Рассказово. Там же находился и военный штаб, во главе с бывшим председателем Тамбовского Уисполкома Смоленским, и кавалерийский милицейский эскадрон под командованием Морозова и его помощника Шевякова.
Поколюхину принесли простую телефонограмму, переданную из Тамбова. В ней сообщалось, что постановлением губкома РКП, Губисполкома и Губчека для более успешной борьбы с бандитизмом и суровой революционной расправы над руководителями и участниками его, создаются выездные сессии Губчека с присвоением им прав Коллегии Губчека. Первая — в районе Рассказово-Инжавино в составе Ивана Кирьянова (коммунист-рабочий), Алексея Евплова (коммунист-рабочий) и чекиста Михаила Поколюхина; вторая — в районе Сампур-Жердевка в составе Суворова, Жирова и Летуновского (все чекисты, члены РКП). Обеим сессиям приказано немедленно приступить к работе.
Буквально на следующий день в Рассказово прибыли Кирьянов с Евпловым. Быстро из местных кадров были созданы разведывательно-оперативный и следственный аппараты. И уже через пару дней начались первые суды над теми, кого обвиняли в участии в вооружённом мятеже или, хотя бы, в пособничестве ему. Милицейский же кавалерийский эскадрон делает неожиданный налёт на село Верхнее Спасское, где захватывает целую толпу партизан с холодным оружием.
Впрочем, эти меры лишь несколько отсрочили готовившееся полномасштабное начало открытых боевых действий Александра Антонова с советской властью. Война партизанская вот-вот должна была превратиться в войну открытую.
На Тамбовщине стояло жаркое лето двадцатого года. В воздухе запахло порохом.
Антонов собрал в штабе всех своих соратников и отдал им устный приказ:
— Всех, кто словом или делом будет мешать нам, — в яругу и башку долой. Семьям дезертиров приказать, чтобы их ребята явились домой, а штаб должен прислать их ко мне. В сёла никого не впускать, а то коммунисты будут шпионить. Установить своим пропуск, а чужих — задерживать. Если придёт малый отряд красноты — обезоружить и в яругу. Если сильный отряд явится, попрятаться и донести мне. А в случае, кто будет выдавать красным наших, — беспощадно рубить. Оставшееся имущество врагов народа — конфискуется. Отныне мы здесь будем устанавливать свою власть. Мы начинаем серьёзную войну с Советами.
Делал свою работу и эсеровский тамбовский губком "Союза Трудового крестьянства". Был составлен текст воззвания, рассчитанный на мобилизованных большевиками красноармейцев (думаю, ради исторической правды, стоит сохранить оригинальную орфографию):