К разосланной директиве о создании СТК прилагалось особое циркулярное письмо, подготовленное зарубежным бюро ПСР во главе с Виктором Черновым, объяснявшее линию поведения СТК, и указывалось на необходимость приговорного движения. Это движение заключалось в том, что на крестьянских сходах должны были выноситься суровые осуждения советской власти и требования созыва Учредительного собрания. Причём, когда речь шла об СТК, правые и левые эсеры заключили тактический союз на паритетных началах.
"Приговорная кампания должна создавать в деревне атмосферу общего политического подъёма и оживления, — писали лидеры эсеров. — Она должна создавать первоначальную арену для развёртывания сил отдельных передовых крестьян, способных выработаться в самостоятельных вожаков. Беспартийные Союзы Трудового Крестьянства должны объединять все активные силы деревни в предстоящей политической борьбе. Организация чисто партийных ячеек должна явиться передаточным механизмом для проведения в эту среду идей и лозунгов партии...
Крестьянский Союз должен быть беспартийным, чтобы снова сблизить между собой элементы, распавшиеся после проведения Всероссийского Совета Крестьянских Депутатов, и либо разошедшиеся по разным партийным группировкам (с.-р., левые с.-р., народники-коммунисты, боротьбисты и т.д.), либо отошедшие от всяких партий, или даже ушедшие от политики в "толстовство", сектанство, анархизм и т.п.".
Впрочем, несмотря на подчёркивание внепартийности Союзов Трудового Крестьянства, лозунг у них был самый что ни на есть политический: "В борьбе обретёшь ты право своё!".
Председателем губернского комитета СТК был избран Иван Ишин (от Кирсановского уезда), которого вскоре сменил Григорий Плужников (делегат от Тамбовского уезда). Помимо них в Губком СТК также вошёл Шамов (от Борисоглебского уезда). В каждом уезде, волости и деревне были созданы филиалы Союза трудового крестьянства, во главе которых Антонов и руководители губкома ПСР поставили своих людей.
10 июня 1920 года в селе Каревка Александровской волости, Тамбовского уезда, состоялся съезд делегатов партии эсеров от Тамбовщины, на котором было принято решение немедленно организовать две роты, численностью в четыреста человек из числа членов эсеровской партии и дезертиров из Красной Армии в придачу к отрядам Александра Антонова. Начало вооружённых действий намечалось на 13-15 июля в деревне Синие Кусты Туголуковской волости, Борисоглебского уезда. Но тогда эта попытка сорвалась. Мятеж начался чуть позже.
К лету 1921 года ячейки СТК действовали уже (помимо Тамбовской) в большинстве уездов Воронежской, Орловской, Самарской, Саратовской и ряде других губерний Поволжья, где руководители Поволжского СТК (во главе с эсером Серовым) пытались даже образовать антибольшевистскую "Саратовскую республику"; и в Сибири, где в Омске летом 1920 года появился "Сибирский крестьянский союз", ставший центром собирания антикоммунистических сил в Сибири. В основе программы деятельности этого Союза также лежала идея свержения советской власти и установления "крестьянской диктатуры — истинного народовластия".
Под руководством местных отделений СТК в 1920-1921 годах то и дело в указанных губерниях вспыхивали крестьянские мятежи: Сапожкова (в Поволжье), Западносибирский, Меркуловский (в Приморье), "Вилочный" (в Казанской и Самарской губерниях), Гоцинский (на Северном Кавказе)...
Разумеется, крестьяне брались за оружие не просто так. Репрессии коммунистических продотрядов становились всё более невыносимыми. Дезертирство из рядов Красной Армии принимало невиданный дотоле размах.
Тамбовский губпродкомиссар Гольдин не скупился на издевательства и жестокие репрессии. Складывалось впечатление, что этот человек поставил своей целью либо окончательно разорить зажиточного тамбовского мужика, либо унизить его до такого состояния, когда он перестанет ощущать себя хозяином земли. Дезертиров же Антонову через своих людей во властных структурах удавалось определять на так называемую "оборонку" — то есть на разработку торфа, дров и прочие работы, дававшие право на освобождение от мобилизации. Таким образом, дезертиры были обязаны Антонову и в нужный для него момент готовы были в любое время явиться туда, куда он им прикажет. С другой стороны, он таким образом, заботился и об обеспечении своей армии фуражом, продовольствием, лошадьми.
Полномочный представитель Тамбовского Губчека Михаил Поколюхин возглавил карательный отряд, в задачу которого входило отлавливание увеличившегося числа дезертиров, укрывавшихся в Инжавинском лесу, в нескольких партизанских лагерях Антонова, и в близлежащих поселениях. Антонов окончательно поверил в свою силу: его армия уже насчитывала несколько тысяч человек, и, хотя нормальным оружием снабжена была едва ли треть партизан, с этим уже невозможно было не считаться. Когда же на собственной шкуре это прочувствовали на себе и чекисты, тамбовские власти запросили помощи у центра.