Мальчишка очень спешит. Он перепрыгивает через ступени, и его башмаки будто выколачивают барабанную дробь: там-тра-та-там!
На одной из площадок мальчишка задержался и торопливо позвонил в квартиру номер семь.
В этой квартире, наверно, живёт его товарищ?
Нет, он не знает, кто там живёт.
А зачем же он позвонил?
Просто так. Позвонил и убежал.
Это что! Вот раньше, когда мальчишка жил в старом доме, по дороге в школу он успевал позвонить в три и даже в четыре квартиры. Позвонить да ещё послушать снизу, как наверху хлопают двери и ругаются жильцы:
— Наверно, опять мальчишки звонили! Безобразие!
А он невидимка, его никто и не видел.
Там-тра-та-там!
Сегодня он очень спешит. Вот и последняя ступенька.
Там-там!..
На верхней площадке открылась дверь, но никто ни о чём не спросил, и дверь захлопнулась.
Как только в это утро Шура открыла глаза, то увидела, что рядом с её постелью на столе лежит ветка с удивительными шишками. Шура потрогала их шероховатую чешую и вдохнула пряный, незнакомый запах. Это ли-чи — виноград в шишках; он растёт далеко за океаном, где никогда нет зимы и круглый год жаркое лето.
Стараясь ступать неслышно, Шура обошла стул, на котором висел синий морской китель.
Дядя Дим спит рядом, за прикрытой дверью.
— Ты тут потише, — сказал отец, уходя на работу.
— Хорошо, я буду потише, — обещала Шура.
И теперь она размешивает в чашке сахар, стараясь не стучать ложечкой.
Во сне дядя Дим похрапывает. Спит он крепко. И наверно, может проспать целый день. В этом нет ничего удивительного. «Плавать по океану, да ещё самому вести корабль — устанешь», — думает Шура. Она дует на блюдце, чтобы скорее остыл чай.
Шура с радостью не пошла бы в школу; разве легко уйти от Дима, которого она не видела целый год? Правда, папа сказал, что теперь Дим приехал надолго, но так было и год назад.
«Я теперь домой, может быть, насовсем», — сказал тогда дядя Дим. Но прошло два месяца, он уехал в свой порт, к друзьям, и пришлось ему вдогонку посылать чемодан. Потому что он прислал телеграмму:
«Прекрасно»! — сердился Шурин отец, укладывая чемодан. — Знаю я это «прекрасно»!» И сунул в чемодан лекарство, которое Диму прописал врач.
И вот дядя Дим снова приехал.
Шура вчера не успела поговорить с ним: такая при встрече была радостная суматоха. И он ничего не рассказал. Но сегодня такой день… Первое сентября! В этот день ни один школьник не захочет остаться дома. Даже дядя Дим вчера сказал:
— Был бы я помоложе лет на пятьдесят, побежал бы завтра в школу вприпрыжку.
Шура ещё раз проверяет свою школьную сумку. Как будто всё на месте: книги, тетради, ручка, карандаш. Но она не торопится. Ещё рано, у неё есть время.
— Откуда ты приплыла, приехала, ли-чи?
Шура трогает ветку. Потом рассматривает якорь на тусклой золотой пуговице на рукаве капитанского кителя. Из кармана кителя выглядывает кожаный футляр.
«У него был другой, — вспоминает Шура. — Наверно, старый потерял. Или теперь у него новые очки?»
Шура берёт свои туфли, идёт в чулках в переднюю и там обувается. Потом она подходит к вешалке, на которой висит шинель. Шура прижимается к ней лицом. Чёрная шинель, пропитанная дождями и высушенная всеми ветрами, которые дуют со всех сторон света.
— Зюйд-вест, норд-ост… — шепчет Шура.
И вдруг раздаётся громкий звонок.
— Кто это? — спрашивает дядя Дим.
Он проснулся.
Шура бежит к двери, распахивает ее. Но на лестнице никого нет. «Кто же это, в самом деле?» — думает Шура, оглядываясь.
А мальчишка шагает по улице. Он идёт в новую школу. Кому приходилось переходить из одной школы в другую, знает, что это совсем не просто. Почти всем жаль старую школу. Как храбро ни держись, а в новую школу идти не так легко. За какой партой он будет сидеть? Будут ли новые учителя придираться? Каких друзей встретит он?
Громко стуча башмаками, шагает мальчишка по улице.
— Кто это там? — спрашивает дядя Дим, когда Шура появляется в комнате.
— Спи, спи, там никого нет.
Шура ставит у его постели тёплые зелёные тапочки. Шурин папа зовёт эти тапочки «крокодилы».
— Спасибо, — говорит дядя Дим. Он уже совсем проснулся и оглядывает Шуру. — Ну, школьница, собралась уходить?
— Ещё рано, — отвечает Шура. — Может быть, тебе принести чаю?
— Нет, Шурок, — отвечает Дим. — Я ещё постараюсь вздремнуть.
Дим натягивает одеяло и укладывается поудобнее.
— Тогда спи, — говорит Шура и на цыпочках выходит из комнаты.
— Постараться-то постараюсь, — говорит ей вслед Дим, — только вряд ли усну.
Если так, можно побыть с ним ещё немножко. И Шура возвращается.
— Ты знаешь, — говорит ей Дим, хитро прищуривая глаз, — если бы сегодня было не сегодня, а пять лет назад, тогда я бы стряхнул с себя все сто снов. Вскочил бы и пошёл тебя провожать, а теперь ты большая, пожалуй, ещё обидишься.
— Я на тебя никогда не обижаюсь, только ты знаешь, что пятиклассников никто не провожает.
— Знаю, — соглашается Дим.
