Трансоксания, меняя правителя, переменяла только тирана. Ильяс-Ходжа не стремился прекратить бедствия государства и только увеличил их.
Тимур, предвидя продолжение ненавистного поведения Иль-яс-Ходжи и не будучи в состоянии предотвратить бедствие, оставил своего нового начальника, чтобы отправиться к Амир-Лусаину, на сестре которого женился. Этот султан обращался со своими союзниками, как с врагами, и открыто нападал на них. Последние, соединивши войска, выдержали войну и, наконец, изгнали из Трансоксании войска Ильяса, который был принужден сам перейти в Джет, чтобы занять трон, который оставался свободным по смерти его отца. Этот хан впоследствии еще сделал попытки, но все его войска были разбиты.
Во всех сражениях Тимур показал свою храбрость; войско, которое его любило, следовало за ним, не колеблясь в опасностях, и обеспечивало ему победу.
Хусаин, князь завистливый, недоверчивый и не знающий благодарности, не успел освободиться от страха, какой внушал ему его враг, сейчас же поклялся погубить своего союзника, но последнему удалось избежать сетей и перейти в оборонительное положение.
Хусаин выразил искреннее раскаяние и легко получил прощение. Однако новые измены заставили его шурина прибегнуть к оружию: ненавидимый солдатами и офицерами, Хусаин пал жертвой своего собственного вероломства. Он был убит двумя офицерами, которые ненавидели его.
Смерть его сделала Тимура неограниченным владетелем Джагатайской империи. Тотчас все губернаторы провинций собрались к нему, и он, среди многочисленной свиты, садится на трон, сам опоясывается царским поясом и возлагает на голову царскую корону. Затем представители империи, которые лежали ниц, встают, осыпают его золотом и драгоценными камнями, по обычаю монголов, и называют его «Сахиб-кырани», но он никогда не хотел называть себя ханом; этот титул принадлежал только преемникам Чингиза, и Тимур всегда придавал этот титул какому-нибудь князьку из этой фамилии, по отношению к которой он считал себя наместником.
Тотчас после обряда восшествия на царство, новый правитель ввел порядок в делах империи, которая давно уже не пользовалась сладостями мира. В Самарканде, своей столице, он созвал общий совет, на который были приглашены главные представители. Это был мудрый способ узнать не расположенных к нему лиц. Один только осмелился уклониться от покорности, но скоро принужден был сдаться. Первые шесть лет царствования Тимура были заняты экспедицией против Джетов и в Хоразмию, правитель которой хотел увеличить свои владения за счет своего соседа. Страшные ополчения Тимура смирили его врагов; женитьба на племяннице владетеля Хоразмии служила залогом мира между этими двумя монархами. Многие другие правители, которые осмеливались делать нападения, были тотчас же разбиваемы наголову: Но, среди своих триумфов, победитель перенес потерю, которая наполнила его сердце горечью. Он имел и печальные предчувствия и зловещие сновидения, что заставляло его опасаться за судьбу своего старшего сына Джигангира, оставшегося в Самарканде. Его опасения были очень основательны. Въезжая в свою столицу, он увидел законоведов и вельмож погруженными в скорбь, одетыми в черные и голубые одежды и с головой, покрытой пылью. Но гораздо более почетным для памяти Джигангира был траур народа: нужно было видеть, как жители Самарканда с непокрытыми головами, в рубищах плакали, приговаривая: «
Наконец, и войско, одетое в черное и голубое платье, спешилось, чтобы выразить этим чрезвычайную свою печаль.
При таком зрелище несчастный отец был поражен печалью. Он не сомневался более в своем несчастии; его щеки почти всегда обливались слезами, и его жизнь сделалась невыносимой.
Однако его дела начали приходить в упадок. Встревоженные начальники старались вывести своего царя из оцепенения, в какое повергло его горе. Ему были приятны заботы их, так как он знал всю их привязанность к себе. Мятежи, происшедшие в Джете, заставили его очнуться. Он уехал, и тотчас заставил непокорных возвратиться на путь послушания.
При своем возвращении из этой экспедиции он встретил Тохтамыша, одного из потомков Чингисхана, который приехал просить у него помощи, чтобы возвратить трон Великой Татарии, на который ему давало право рождения и которым владел тогда другой князь, по имени Урус, также потомок Чингиза. Тимур согласился, и его обычное счастье помогло ему без затруднений возложить корону на голову своего протеже.
