Где-то вдалеке слышатся удары волн. Поднимаю голову. Мы на открытой террасе. Здесь камень сочетается с плотью биоформ, что вырастили Создатели. Сверху льётся белый свет от живых ламп. Они создают полосу света вокруг острова, который омывают воды подземного моря. Именно так — моря. Разы никогда здесь не бывали. Живыми и целыми. Вестники — другое дело.
Потолок гигантской пещеры тоже покрыт плотью. Это к нему крепятся живые строения. Они же покрывают всю поверхность острова, а соединяет две части города колоссальная колонна в центре. Это строение напоминает знакомые шпили перерождения. Только здесь знакомая конструкция шире и выше, от неё отходят отростки, которые соединяются с высокими строениями по всему острову. Это дороги для кильмов. Точно такой привёз меня сюда, чтобы я отдал трофеи охоты одному из высших. Меня переполняет сдерживаемая гордость. Но, может, не меня, а того, кто был моим носителем тогда.
На террасе только стол и стойка с насестом, где сидит знакомый ушастый зверёк — пого. Он сосредоточенно грызёт что-то белое. Как тот, что появится позже, после битвы.
Раздаётся шелест ткани, но я не оборачиваюсь. Меня закрывает высокая тень, потом из-за моей спины выходит обнажённый по пояс мускулистый гигант.
Как я мог не заметить сразу, что мебель вокруг такая низкая? Словно тот, кого считают богом, не живёт в этом дворце. И ещё эта полоса на груди, что идёт от шеи и исчезает под материей, обёрнутой вокруг бёдер. Ведь понятно, что это просто закрытая мембрана. Передо мной не Создатель, а кильм, играющий роль его тела. Вместилище карлика, который считает себя высшим существом. Как же я его сейчас ненавижу.
Гигант не смотрит на меня. Он не сводит глаз с эотулов мятежников. Сначала начинает светиться изнутри камень немого. Внимания ему повелитель уделает мало. Прилетает нечто вроде шнура с крыльями, оно обхватывает камень и уносит в неизвестном направлении. На очищение и повторное использование.
Голову немого качка Творец берёт в ладонь, подбрасывает, смотрит, а потом мощным броском отправляет в сторону моря. Ему это не интересно. Кильмы-мусорщики вроде того, кому мы с другом даровали покой, подберут часть тела и переработают в первичную биомассу.
Голова той, что была двойником Илу, заслужила больше внимания. Светится оставшийся эотул, а я понимаю, что хозяин Таната хмурится. Его эмоции передались даже внешнему кильму. То, что он прочёл своим телепатическими даром в камне души, ему не нравится.
Украдкой он бросает взгляды на меня. Словно думает, не стоит ли и меня подвергнуть проверке, а может и убить. Тогда я не обратил на это внимание. Просто бессмысленный и безымянный кусок сознания внутри совершенного орудия смерти. Глупец, который не понимал, какую судьбу ему уготовили.
Эотул убитой мной женщины перестал светиться — исследование завершено. Вскоре я получаю мысленную команду и начинаю свой доклад.
— Беглец, заинтересовавший вас, великий, была найдена на границе дикой территории. Там, где начинаются тёмные тоннели. Там обитают мобы и некоторые мутировавшие особи. Мятежница понимала это, но еë пребывание там не выглядело случайностью. Она обустроила лагерь и явно кого-то ждала. При этом дикая постоянно что-то шептала. Слова были непонятные и бессмысленные.
Нет, не бессмысленные. Убитая мной женщина говорила на своём родном языке. Теперь я это понимаю.
— Был приказ доставить цель немедленно. Я явил себя одичавшей особи, чтобы напугать и заставить раскрыться. Существо обезумело, так как желало, чтобы я её убил. При этом она постоянно упоминала некоего Даргула, что освободит всех. Вероятно, это вожак диких.
Гигант не двигался, изучал меня, а потом задал только один мысленный вопрос.
— Нет, великий, мы не оставили всё как есть. Другой вестник ждёт тех, кто придёт на встречу с дикой. Готов вернуться и приступить к охоте на Даргула. Мне нужен лишь ваш приказ.
Приказ был, но другой. Явиться в шпиль для прохождения эволюционного улучшения. Носитель также должен пройти процедуру. Так мы и сделали: вестник отправился в олдир, а его доспех-димортул в индивидуальную ячейку. Там я и уснул, чтобы через долгие обороты проснуться ослабшим, голодным. Проснуться оттого, что в меня помещали израненное тело вестника. Точнее, презренной подделки. Чуть позже я попросил его дать мне имя.
Ты считаешь, что сильный может простить. Именно потому, что он могуч и охотится на свои слабости. Такие, как презрение. Прости мне моё пренебрежение, друг.
Погружение в омут памяти заканчивается внезапно. Времени прошло немного, так как прожорливый малыш пого ещё не доел печень тритона. Нет таких в энциклопедии, а значит, так их и назовём.
Я давно простил тебя, напарник. Но сейчас, Дим, прошу посторожить наши тела. Перерыв окончен, впереди вторая часть. Теперь это мои воспоминания.
