Дим, подслушивающие наш диалог, мысленно фыркнул. Нет, для успеха плана мне не нужно то, что лежит на площадке внизу. Просто я опять решил поступить правильно.
Хранитель, понимая, что я не отступлю, сказал, что мне может помочь его коллега, что отвечает за нижнюю часть шпиля. У него есть доступ к нужному мне месту. Только третий раз, что управляет шпилем, тот ещё говнюк по мнению его коллег. Так можно перевести последнюю эмоцию. Ну, мне с ним не на мобов идти.
Значит, ищем для начала связные церебралы. Тшир и другие знающие сразу не полезут в башню. Установим связь — третий хранитель получит от коллеги информацию о грядущем штурме. Может, он и ворчун, но к своим задачам относится серьёзно. Доступа к органам наблюдения у него нет, так что он точно не знает о том, что происходит снаружи. Да и обитатели шпиля не видели друг друга оборотов двести. И как они только с ума не сошли от одиночества?
Получаю образы парочки хранителей. Надо их как-то иначе называть, они же всё хранители. Ворчуна так и назовём. Обитатель средних уровней имеет весьма характерный дефект единственного глаза. Быть ему косым. Ну а моему собеседнику, ввиду отсутствия части языка, грозит лишь одно прозвище.
— Ладно, Шепелявый, веди. Где там те церебралы лежат? И мне нужно как-то видеть, что происходит снаружи.
С последней просьбой проблем не возникнет. До определённого уровня я буду видеть, что происходит на площади, но как только будут заменены церебралы, связь восстановится.
Мы вместе проходим по знакомому мне залу с оламами. Капсулы служат не только для хранения оболочек, но и для их выращивания. В той прозрачной колонне, что расположена слева, виден обитый трубками и щупальцами силуэт. Сейчас эта оболочка больше всего напоминает человека без кожи.
На миг выключаю монохромный фильтр в глазах. Окружение не меняется: чёрный, белый, всё оттенки серого. Только в оламе виднеется нечто другое — красная плоть мышц, которые скоро покроет кожа. Ну, не удержался, когда общался с формовщиком в Городе Творцов. Вернее тогда, когда составлял техническое задание.
Достаю из кармана мешочек с камнями, подбрасываю в руке и смотрю, куда его можно положить. Шепелявый внимательно смотрит на меня. Сейчас я уверен, что в прошлой жизни моим вторым именем было слово «сарказм».
— Это принадлежит ей. Вот, положи среди вещей, что передашь ей. Приготовь пока инис.
Хранитель ловко ловит щупальцем оберег Тэй. А мне надо идти дальше. Открываются двойные двери, и я снова оказываюсь в коридорах шпиля перерождения. Или перехода, как его назвали в том поручении. Но скоро всё это станет полем битвы. Или бойни.
Ускоряюсь и бегу к знакомому провалу. На поверхность димортула, которая отчищена от останков мобов, из желёз выделяются вещества, что маскируют запах. Пугать мне сейчас никого не нужно, а вот незаметность пригодится. Да и собственное обоняние работает тоньше.
Дим по пути привлекает моё внимание к обновкам. Во-первых, прыгучесть возросла на порядок. Прыгнуть с места на высоту третьего этажа, как лягушка, или перепрыгнуть небольшую пропасть — без проблем.
Во-вторых, наша сенсорика и восприятие. Вижу всё вокруг заметно чётче, слух и обоняние тоже усилились. Напарник доволен, так как подобраться к нам незаметно теперь сложнее.
В-третьих, мы стали ещё опаснее. Смотрю на клинки, что торчат из предплечий. Совершаю такое простое, и будто привычное мысленное усилие даёт интересный результат. Режущие кромки обоюдоострых кривой клинков покрываются лёгкой дымкой. Невольно улыбаюсь под маской димортула. Распыление кислоты на прочной кристаллической кромке облегчит рез самых прочных тканей тела. Даже кости и хитиновый панцирь инспектор не станут для этих лезвий преградой.
— Испытаем, Дим. Конечно, испытаем. И очень скоро, — говорю я принюхиваясь. Этот запах мне знаком. Не разы, а мобы. Те, что похожи на покрытых хитиновым панцирем горилл. Какой-то новый выверт местной теперь неконтролируемой эволюции, так как в имеющейся у меня энциклопедии их нет.
К обрыву не подбегаю, а мягко подкрадываюсь. Мне кажется, или подошвы димортула также изменились? Очень тихо я передвигаюсь. А может, это уже приобретённый за короткое время навык так себя проявил?
Смотрю вниз — гориллоид нюхает то место, где пролилась моя кровь. Судя по звуку, позади него ещё несколько тварей. Не вопрос, займёмся вами по очереди.
Наклоняюсь вниз, направляю руку и выпускаю шип тойля, соединённый тонкой и прочной жилой с бронёй. Бросок — жало пробивает загривок моба, цепляется, и я вытягиваю тушу вверх. Тварь не успевает вскрикнуть, как я хватаю её в полёте, перекидываю за спину. Клинки выскочили из рук, включаем распыление.
Несколько рассекающих взмахов руками крест-накрест — на хитиновый пол падают только куски изрубленного тела. Края ран шипят и дымятся. Вообще, никакого сопротивления. Будто не кости рубил, а что-то более мягкое и податливое.
