Танатонавты полностью

— Друзья мои, без сомнения, на этом наши эксперименты останавливаются. Даже самые талантливые из наших иностранных конкурентов застряли перед Мохом 3.

Он вскинул глаза к свету звезд, словно ожидая, что с небес ему на голову свалится новая идея.

— Я стараюсь изо всех сил, — запротестовала Стефания. — Но когда я достигаю третьей стены, моя пуповина уже настолько натянута, что мне кажется, она лопнет, если я потяну ее еще хоть чуть-чуть.

— Нам нужна новая идея, — изрек мой друг.

Роза прижалась ко мне и прошептала на ухо:

— Может, это и ерунда, но однажды я наблюдала странное явление.

— Что, дорогая?

— Я собиралась поприсутствовать при взлете Стефании и слушала радио.

— Ну и?

— В тот момент, когда ее пульс замедлился, в динамике раздался такой звук, словно что-то жарится.

Вуаля. Чисто случайно в этот день Роза открыла первую систему обнаружения ауры.

На запрос по поводу основных сведений

Фамилия: Солаль

Имя: Роза

Цвет волос: брюнетка

Глаза: синие

Рост: 1 метр 70 см

Особые приметы: нет

Примечание:Пионер движения танатонавтов. Астроном и астрофизик. Супруга и коллега Мишеля Пинсона

Слабое место: научный подход ко всему

После счастливой находки Розы вся наша работа закипела с новой силой. Мы пошли новой дорогой. Мы уже знали, что головной мозг испускает волны, например, альфа или бета, когда человек находится в фазе сна или близок к этому. Отсюда логично следует, что в момент декорпорации происходит излучение определенных мозговых радиоволн.

Следующий взлет Стефании проходил рядом с транзисторным приемником. Можно было вполне расслышать слабое потрескивание. Итак, выход из тела действительно сопровождается радиоизлучением.

Рауль установил систему, чувствительную к волнам высокой, средней и низкой частоты, чтобы выяснить, какая именно длина волны соответствует испускаемой эктоплазме. Стефания приступила к краткому сеансу медитации и вновь раздался звук типа потрескивания. Мы посмотрели «след» этого сигнала на осциллографе. Он состоял из очень низкочастотной волны с весьма редкими пиками.

Рауль принялся возиться с ручками настройки. На экране появилась линия со множеством цифр. Он стал наносить данные на таблицу частот… Перелистнул страницы с гамма-лучами, чьи пики отстоят друг от друга лишь на один-два ангстрема, затем добрался до рентгеновских лучей, потом до ультрафиолетовых. Рауль оставил в стороне спектр цветов, видимых невооруженным глазом, миллиметровые волны, метровые волны телевещания, радиовещания и оказался на странице «мозговых волн». Он внес еще несколько поправок в настройку.

— Мы имеем дело с ультрадлинными волнами, более чем один километр, — объявил он. — Они соответствуют очень низкой радиочастоте в диапазоне 86 килогерц.

Мы издали вопль радости. Наконец-то у нас в руках научное, материальное доказательство внетелесной активности танатонавтов. Никто больше не может отрицать реальность наших экспериментов.

Проинформированный об этом, Люсиндер немедленно выделил нам дополнительный бюджет из тайного президентского кофра.

Посредством все более и более изощренных приборов мы точно идентифицировали эктоплазменный отпечаток Стефании: 86,4 килогерц. Рауль разработал полетный датчик, позволяющий определить ту секунду, когда жизненная оболочка Стефании отделяется от ее физического тела.

С этого момента встал вопрос: где географически расположен Запредельный Континент? По большому счету, если путешествующую эктоплазму можно выявить с помощью радиосистемы, нам надо проследить за ее перемещением. Итак, где же этот Рай? Где находится сей нематериальный континент, чьи карты мы столь долго рисовали, не зная даже о точке его местонахождения?

На крыше танатодрома я смонтировал здоровенную параболическую антенну, скорее даже радиотелескоп, метров пять в диаметре. Неплохая маргаритка для нашего пентхауза.

Перед нами открывался новый этап в завоевании континента мертвых. Мы вошли в «астрономическую фазу».

Человек, шампанского!