Задыхаясь, она промчалась по улице и спряталась за дверью какого-то гаража. Бандиты тут же ее заметили. Роза вновь бежала на глазах безразличных прохожих. Она в панике озиралась и вскоре поняла, что ее загнали в тупик. Хрупкая молодая женщина против трех вооруженных здоровяков. У Розы не было никаких шансов. Они бросили ее там, всю в синяках, залитую кровью.
Прошло два часа, прежде чем кто-то все-таки подошел посмотреть, что с женщиной, лежащей в луже крови. Те, кто равнодушно перешагивал через нее, потом уверяли, что сочли ее алкоголичкой, заснувшей и разбившей бутылку вина.
В больнице Святого Людовика, куда доставили Розу, врачи сказали, что, к сожалению, ее привезли поздно.
Она потеряла слишком много крови. Ей еще повезло, что нашелся добрый человек и она скончалась в госпитале, в то время как множество людей умирают всю ночь на тротуаре, а никому даже в голову не придет вызвать «скорую»!
Роза лежала в реанимационном отделении, вытянувшись, без движения. Только аппараты поддерживали ее жизнь.
Как ее спасти? Я побежал к друзьям. Рауль посоветовал поговорить с Фредди. В эти ужасные минуты только старый раввин знал, что делать.
Страсбургский маг обнял меня и уставился в лицо невидящим взглядом:
– Ты действительно готов на все, чтобы ее спасти?
– Да.
Я был абсолютно уверен в этом. Роза – моя жена, и я ее люблю.
– Готов даже рискнуть жизнью?
– Да. Тысячу раз да.
Раввин пристально смотрел на меня своей душой, я это чувствовал. Он пытался понять, правду ли я сказал. Мое сердце отчаянно колотилось. Я ждал.
– В таком случае выход есть. Договорись с врачами о том, когда они выключат аппараты. Мы попробуем вылететь одновременно с ней. Уцепимся за ее пуповину и, потянув обратно, но так, чтобы она не оборвалась, попытаемся вернуть Розу к жизни. Может быть, удастся. Ты летишь с нами и сам будешь ее спасать.
Акт насилия в отношении танатодрома «Бют-Шомон». Следует ли вмешаться?
Пока нет.
Это возможно. Я уверен, что это возможно. Костлявая не приберет мою Розу. Я помчался в больницу.
Дежурный по реанимационному отделению так и не понял, почему это я настаиваю, чтобы смерть моей жены наступила ровно в 17 часов, но все же он заверил меня, что я принял правильное решение. Лучше прибегнуть к эвтаназии, чем поддерживать жизнь человека, обреченного на растительное существование. Он с готовностью уступил моей просьбе. От убитых горем семей он уже слышал и не такие требования. Он пообещал мне, что не будет отрывать взгляда от часов, начиная с 16 часов 55 минут 00 секунд.
Ночью я не спал. Хороших снов не добьешься, если все время повторять себе, что завтра придется добровольно умереть. Я видел кошмары наяву, пытаясь вообразить, какие пузыри воспоминаний будут меня атаковать, чтобы посечь на лоскутки, и какие тайные пороки обнаружит во мне красная страна.
Я заставил себя позавтракать, потом плотно пообедать, после чего принялся вместе с Фредди отрабатывать ту фигуру, которой мы будем пользоваться для спасения Розы. В этот раз планировалась не пирамида, а плоская конструкция, похожая на ленту, при помощи которой мы надеялись вытащить обратно мою жену.
Я буду в центре, удерживаемый двумя страсбургскими раввинами за руки, а за ноги – двумя монахами-таоистами из Шаолиня, летящими туда по таинственным политическим причинам. Я понятия не имел, что именно пообещал им Фредди, чтобы они согласились к нам присоединиться, но в полетном зале я обнаружил восемнадцать других раввинов, тринадцать тибето-буддистских монахов и, конечно же, Стефанию.
Не будучи особенно уверенным в своих способностях к медитации, я тщательно проверил свои химические «ракетоносители».
Мы все облачились в белую униформу танатонавтов. Каждый вглядывался в экран, где отображались линии наших сердцебиений и электроэнцефалографической активности.
Мои спутники уже закрыли глаза, готовые сдавить грушу выключателя при сигнальном звонке. 16 часов 56 минут, гласил индикатор. 16 часов 57 минут…
Я собирался умереть во второй раз, но это будет моим первым добровольным вылетом. Несколько лет я отправлял других на Континент Мертвых, пришла пора и мне попасть туда! Я был уверен, что пропаду, умру раз и навсегда, но у меня не было выбора. Желание спасти Розу было сильнее опасений и сомнений.
Рука на выключателе стала липкой от пота.
По обеим сторонам от меня Фредди и Стефания выглядели особенно торжественно. В бассейне мы многократно репетировали наши па-де-де, чтобы добиться идеальной слаженности движений, чтобы пройти так далеко, насколько это понадобится. Фредди надеялся, что мы сможем достичь пятой коматозной стены. Я рассчитывал, что сумею перехватить Розу задолго до Моха-5. У меня не было никакого опыта межзвездных полетов.
