— Да, — она постоянно беспричинно улыбалась. — В Лондоне… прелестная вечеринка в Лондоне. Меня довезли сюда. Уже не помню, кто. Вот, как я сюда попала.
Я помолчал, потом спросил небрежным голосом:
— Кто привез тебя, Эсмеральда? Какой-нибудь красавец? — Она лукаво посмотрела на меня и улыбнулась.
— Тебе необязательно это знать. Понятно, Кэрил?.. Какой ты милый, Кэрил… Ты мне нравишься. Мне нравится твое имя, Кэрил… Тии… Хии… Хии…
Рядом с креслом стояла лампа. Я подошел и направил свет прямо ей в лицо. Она зашипела на меня.
— Черт тебя подери, убери это. Я не выношу света. Убери!
В ее голосе слышались нотки истерики. Я выключил лампу и вернулся на место.
— Что это? Морфий или героин? Я не могу разглядеть твоих зрачков. Ты принимала эту гадость вечером, не так ли? Глупо.
— А почему нет? — расхохоталась она. — Это кратчайший путь между двумя точками… приятный… дающий разрядку… прекрасный.
Эсмеральда принялась напевать что-то себе под нос.
— Где ты это берешь, Эсмеральда? Тебе их дает красивый мужчина, что привез тебя, или это была женщина? Давай… скажи другу…
Она вдруг стала серьезной.
— Значит, ты мой друг, маленький Кэрил? Кэрил — Дед Мороз… Я сняла тебя с дерева… И теперь все здесь будут счастливы.
Эсмеральда подбросила бокал слишком высоко, и он разлетелся, ударившись об пол. Она принялась машинально вдавливать осколки в ковер.
Я испробовал другой подход.
— Слушай… ты приехала сюда, чтобы убить Алексиса Рико? Предположим, что это так. Почему ты считаешь, что он будет здесь? Сейчас ведь его нет, ты знаешь это. Но ты уверена, что он приедет?
Она откинула голову назад. Ее волосы были прекрасны.
— Он будет здесь. Понимаешь?.. Он будет здесь… А потом ты кое-что увидишь, Кэрил — Дед Мороз. Потом увидишь…
Она свесилась со стула и перевалилась в кресло. Плечи и ноги расслабились. Одна рука осталась свисать через подлокотник. Пальцы были тонкими и белыми.
Я отошел и включил полное освещение. Она отключилась.
Перетащив ее с кресла на маленькую кушетку перед камином, я вышел из комнаты и принялся осматривать дом. Отыскивать выключатели мне помогала зажигалка. Комнаты на первом этаже все были большими и так хорошо меблированы, что создавалось впечатление роскоши, хорошего вкуса и обилия денег.
В маленькой комнатке в задней части дома я нашел плед и вернулся в комнату, где оставил Эсмеральду. Она представляла жалкое зрелище. Косметика была смыта кое-где дождем. Лицо оставалось мертвенно бледным.
Я приподнял ее, накинул меховое пальто и завернул в большой автомобильный плед. Потом осмотрел содержимое сумочки.
Кроме пистолета, который я прощупал еще на улице, там находились обычные женские вещи: ключи, карандаш, маленькая пудреница, губная помада, а на дне лежало несколько пустых ампул с китайскими иероглифами. Это и было, по-моему, то, что осталось от наркотиков. Во внутреннем кармашке лежала карточка «Чарли Куинсли, М. Д.» с адресом в районе площади Бэлгрейв.
Я переписал с карточки имя и адрес врача и положил на место. Автоматический пистолет прихватил с собой.
На руках я отнес Эсмеральду к машине. Может, мне показалось, но к концу пути я немного устал.
Положив Эсмеральду на заднее сиденье и заперев дверцу, я вернулся в дом, выключая на ходу свет во всех комнатах и коридорах. Я пришел в гостиную и смешал себе напиток, после чего устроился в кресле напротив огня. Закурив, погрузился в размышления.
Смутно… очень смутно… вдали начал проблескивать свет. Чем больше я думал об этом, тем меньше вся эта затея мне нравилась.
Я выкурил три сигареты, прежде чем услышал шум открывающейся двери, который исходил, как я предположил, из района парадного входа. После некоторой паузы я услышал твердые и уверенные шаги. Снова тишина — видимо, пришедший ступил на мягкий ковер. Затем открылась дверь, и в комнату вошел Рико.
Я был уверен, что это он самый. Вот это была персона! Алексис задержался в дверях, и я успел разглядеть его: шесть футов и три дюйма роста, квадратные плечи, мускулистые руки — все доказывало, что он не зря так уверен в себе. На нем был смокинг, белоснежная рубашка с накрахмаленным воротничком и черный галстук. Но все же мне казалось, что чего-то в этом облике недостает до полного совершенства.
Его лицо меня заинтересовало. Квадратное, с прямым носом и губами. Волосы, волнистые по природе, откинуты назад с большого лба интеллектуала. Улыбаясь, он обнажил ряд безупречных зубов.
На первый взгляд, он производил впечатление эдакого огромного добряка с прямым и располагающим к себе характером. Рико закрыл за собой дверь и прошел по комнате.
— Добрый вечер. Как дела? — приветствовал он меня. — Я рад, что вы аккуратный человек.
Он взглянул на виски с содовой, стоящие около моего кресла. Голос тоже оказался приятным — низкий, тихий и спокойный. Я не заметил никакого акцента. Но внешность выдавала в нем не чистого англичанина.
Я поднялся.
— Извините за столь раннее вторжение, но мне нужно с вами поговорить. Тема представляется достаточно важной, поэтому я решил подождать вас. И вот, наконец, дождался.
— Конечно. Очень рад.
