– Не-а, – изловчившись, он ущипнул ее за притягательный изгиб ниже спины. – Но факт остается фактом, меня упорно жалеют и подсовывают невест. Та же тетка. Представляешь, она хотела женить меня на своей дочери!
Элементаль тоненько рассмеялась и оседлала мужчину. С ладоней на кожу Нормана скользнули, не обжигая, языки пламени. Тьюзди рисовала ими затейливые узоры и, словно разговор не велся в спальне между двумя обнаженными людьми, рассудительно развила предложенную тему:
– С теткой понятно – она не хочет отдавать клан чужим. С остальными тоже. Ректор женат и желает тебе счастья. Для него оно такое. Малица – восторженная девочка, у подобных одна любовь на уме. У тебя же иные потребности, зачем ухаживать, дарить подарки и надевать кольцо, если всего-то требуется пару часов провести в постели?
– Кто услышит, ужаснется! – рассмеялся Норман.
Мысли упорно возвращались к телу Тьюзди. Она так соблазнительно наклонялась, так умело стирала дурные воспоминания дня, и он поддался желаниям тела, по-животному, с победным рыком придался приятному занятию. Элементаль не возражала. Тьюзди никогда не говорила, отчего получила удовольствие, возможно, ее банально привлекало пикантное времяпрепровождение. У сущностей иные чувства, иные потребности.
В самый разгар любовной игры в дверь настойчиво постучали.
Норман витиевато послал ночного гостя в Бездну, но тот не желал уходить. Примечательно, что стук доносился не снизу, а сбоку, со стороны кухни, куда выходила дверь в коридор общежития.
– Сейчас вернусь! – пообещал проректор разочарованной Тьюзди. – Только из окна выброшу.
Элементаль кивнула и села. Волосы вспыхнули, освещая дорогу любовнику. Тот торопливо нашарил халат и, кое-как завязав, прошлепал на кухню. Рывком распахнув дверь, Норман мрачно предупредил:
– На счет «два» открою глаза и спущу с лестницы.
– Не надо! – пискнул женский голос, чтобы тут же уверенно, с издевкой добавить: – Мне и стола хватило, милорд.
Проректор нахмурился и часто-часто заморгал. Он, вроде, не страдал приступами неконтролируемой ярости и мебелью в сотрудников не запускал. А потом сообразил, кто явился среди ночи и о каком столе шла речь.
Заинтригованная Тьюзди выбралась из спальни и в форме миниатюрного духа парила над правым плечом лорда Шалла.
Тарья быстро оценила ситуацию и отступила на шаг. Положим, она не догадывалась об истинном статусе элементали, зато отлично поняла, от чего оторвала начальника.
– Простите, я до утра подожду, – оборотница предпочла не усугублять положения.
– Да нет уж, госпожа Снеф, – Норман ухватил ее за руку и втащил в кухню, – раз уж явились, выкладывайте!
– Халат сначала запахните, милорд, – поджала губы Тарья, пристально изучая полки. – Не желаю разных слухов. С вас станется!
Тон и нарочитое пренебрежение больно укололи. Обычно женщины проявляли хотя бы любопытство, краснели – тут ничего. Тарья ни разу не опустила взгляд ниже шеи, потом и вовсе отвернулась. Складывалось впечатление, будто она им брезговала.
Плотно запахнув полы, завязав пояс чуть ли не тройным узлом, Норман агрессивно процедил:
– Так лучше?
– Странно, проректор, не умеющий контролировать эмоции.
Наглость Тарьи поражала, он с трудом поборол желание вышвырнуть ее, но разум вовремя напомнил: ради словесной пикировки ночью не приходят, особенно учитывая их напряженные отношения.
– Хорошо, один-один, – склонил голову Норман и отодвинул стул. – Садитесь. Что произошло?
– Ее кто-то сильно напугал, – авторитетно заявила Тьюзди.
– Сам чувствую! – кисло улыбнулся проректор.
Отчасти поэтому и не выгнал.
От Тарьи не просто пахло – несло страхом. Когда она подошла ближе и села, лорд Шалл и вовсе уловил гулкое биение сердца. Оборотница часто дышала – видать, бежала сюда. Вернее, убегала. От кого?
– Глупо просить вас о помощи, но вот… – Тарья огляделась и закусила губу. – Словом, Ронши в городе.
– Что? – хрипло выдавил Норман.
– Пожалуйста, – переборов неприязнь, оборотница молитвенно ухватила его за руки, – соврите, будто не нанимали госпожу Снеф! Они проверяют все учебные заведения и не узнают…
– Ректор, – напомнил лорд Шалл и осторожно разжал ее пальцы. – Обратитесь к нему.
– Хорошо, – гордо сверкнула глазами Тарья. – Я надеялась найти понимание у собрата по расе, но ошиблась. Доброй ночи!
Она собиралась уйти, но Норман окликнул, заставив спину вытянуться в струну:
– Вы не сможете прятаться вечно, решайте проблему, госпожа Снеф. И я не собираюсь помогать тем, кому не верю и кто не доверяет мне.
Оборотница тяжело вздохнула и, запрокинув голову, коснулась косяка затылком. Она сжимала и разжимала пальцы, не в силах принять решение.
Проректор нетерпеливо постукивал ногой.
Скорей бы уж незваная гостья ушла!
Тьюзди, снова в виде крошечной феи, подлетела к Тарье и коснулась пальчиком щеки. Оборотница раздраженно отмахнулась, но элементаль не отступала и добилась-таки внимания.
– Обсуди со мной, – Тьюзди знаками попросила любовника уйти. – Норман взвинчен, не услышит, а мы женщины. Знаю, ты не желала замуж…
Тарья вздрогнула и, обернувшись, обвинительно ткнула пальцем в проректора.
