– С первой минуты поняла, с кем имею дело, – процедила она. – Всего хорошего! И, на заметку, осторожнее с элементалями, а то угодите в лазарет.
– Что вы хотите? – взвыл проректор.
Эта женщина достала его, о, как теперь он сожалел о приеме на работу оборотницы под иллюзией!
Тарья не ответила. Она уже размашисто шагала по коридору, досадуя на собственную глупость. В академии по разным вопросам обращались к проректору, он жил в преподавательском общежитии, хоть дурной, но оборотень – словом, куча глупых «за». Оставалось надеяться, что лорд ти Онеш иначе отреагирует на ночной визит. Его жена производила приятное впечатление.
Жена!
Оборотница остановилась и поняла, что прогулка по парку отменяется. Вряд ли ректор проводит время иначе, нежели его заместитель.
– Идемте!
Тарья вздрогнула, когда на плечо легла тяжелая мужская рука. Первая реакция – поднырнуть и ударить. Вторая – усилившееся раздражение.
– Куда?
Оборотница скинула руку проректора и смерила его взглядом «лучше не подходить».
– На ковер. Лорд Шалл закончился, начался заместитель руководителя академии. Давно пора вывести вас на чистую воду и покончить с Роншами. Я не позволю им портить учебный процесс.
Тарья промолчала, нутром почувствовав: возражать не стоит. Заложив руку за спину, она, как пансионерка, последовала в квартиру Нормана.
Тьюзди исчезла. Может, ушла, может, притаилась пламенем одной из свечей.
Оборотнице стало немного не по себе. Женское общество и женское же заступничество не помешало бы.
Из кухни перебрались в гостиную – дурное предзнаменование, особенно, если не зажигают света и не предлагают чаю. Повсюду ощущался холод, причем исходил он не от мебели, а от хозяина квартиры. Шалл остался стоять, нависая над Тарьей суровой тучей. Сама она устроилась на краешке дивана, снова став выпускницей Высшей школы магии, которую, словно муху, рассматривала госпожа Ноэль.
– Снимите иллюзию, – потребовал Норман.
Оборотница мотнула головой.
– Иллюзия или помощь, – искушал проректор. – Напоминаю, лорд ти Онеш – мой друг, о чем вы, несомненно, осведомлены. Сами понимаете, к чьим словам он прислушается.
Удар попал в точку.
Тарья сама понимала, что ректору легче избавиться от опасного сотрудника, нежели вникнуть в его проблемы. Раз так, требовался защитник. Вот он, стоит, ухмыляется, ощущая свою власть, силу. Такой же, как все Шаллы. С некоторых пор оборотница ненавидела это семейство.
– Поклянитесь! – молодая женщина не собиралась так просто сдаваться.
Ее тайна слишком опасна, слишком многие погибли, чтобы она, Тарья, осталась жива. И если бы не глупая случайность, не слишком глазастый адепт… Но прошлого не изменишь.
Насмешка сошла с лица проректора. Он ощутил изменившееся настроение собеседницы, ее тревогу, сомнения и впервые задумался: а не выслушать ли строптивую сотрудницу?
– Не стану, – Норман тоже придерживался определенных принципов. – По-моему, это вам нужна помощь, а не мне.
Лорд Шалл уселся в кресло и взмахом руки зажег камин.
Заплясало пламя, напоминая о Тьюзди. Норман мог бы нежиться с ней в постели, но вынужден тратить время на упрямую девицу. К ее чести, работала Тарья хорошо, впервые за пять лет первокурсники не срывали уроков теории.
Проректор хотел закинуть ноги на стол, но, вспомнив о халате, не стал. Пришлось просто расслабленно развалиться в кресле. Тарью подобная поза раздражала, но она смолчала, прикрыла глаза и решилась.
– Хорошо, я сниму иллюзию, – приглушенным шепотом, словно что-то сдавило грудь, произнесла оборотница, – но, – в голосе прорезалось рычание, – хоть одно слово, убью. Я не шучу!
– Слово оборотня, – сам не понимая зачем, пообещал Норман и выпрямился.
Тарья удовлетворенно кивнула и отвернулась. Руки плавно скользнули по телу, словно смывая иллюзию. Ее фигура действительно постепенно менялась, стала чуть стройнее. Платиновые волосы заструились по пояснице. Лорду Шаллу никогда прежде не доводилось видеть женщину с абсолютно белыми волосами. Затаив дыхание, он ждал, когда Тарья обернется. В мозгу зародилось подозрение, и Норман жаждал его подтвердить или опровергнуть.
Странное дело, пахло от госпожи Снеф по-прежнему. Выходит, легкий запах меда вовсе не от мыла – его источала кожа.
– Довольны? – хитрая Тарья не спешила показать лицо.
– Пока нет, – протянул проректор.
И голос не изменился. Странно.
Оборотница засопела и развернулась.
– Кьядаш! – против воли сорвалось с губ лорда Шалла.
Нет, если бы у Тарьи оказались острые клыки, алые глаза или рваный рот, Норман бы так не удивился. Теперь же на него взирала взволнованная и крайне недовольная ожившая иллюстрация из фолианта.
– Снежная кошка? – Норман констатировал очевидное.
Оборотница промолчала.
Как же давно она не показывалась в истинном облике! Пожалуй, не узнала бы в зеркале собственное отражение.
