Жизнь не всегда легка и приятна, но танец спасает, помогает…но только он не всегда несет в себе тепло и свет. Боль причиненная душе может изменить все в одно мгновение и он уже не возвышает, а низвергает открывая дорогу Смерти!
Интересно как чувствует себя брошенный родителями ребенок? Наверное ему страшно, безумно, до дрожи и обморока. Он не знает, что ему делать, как поступить, куда идти, кого искать…слезы нормальный исход данной ситуации. Слезы и истерика, с криками, ударами, обвинениями всех и всего. Еще конечно же многое зависит от возраста, но возьмем к примеру малыша семи лет, потерявшегося в чужом городе, в чужой стране…точнее оставленного там.
Да-да, именно оставленного. Посаженного на скамейку в парке с наказом сидеть и ждать. Вот только сколько ждать мне никто не сказал, но я все равно сижу, хотя от жары уже кружится голова, не спасает даже панамка, от голода начинает подташнивать, а люди проходящие мимо меня смотрят со все большим подозрением. Сколько я уже здесь? Часов шесть-семь? Больше? Мои родители ушли, а я сижу и жду…и почему-то мне не хочется кричать или плакать, мне хочется уйти в тень, мне хочется пить, но никак не носиться с воплями…
— Ли миссе ровианне маи? — мужчина в форме что-то говорит, вот только я совершенно не знаю этого языка.
— Не понимаю…где мама? — спрашиваю и смотрю с надеждой на мужчину. Он качает головой и тянет ко мне руку…вот теперь я пугаюсь, сильно, до дрожи и истерики… — Нет, неееет!
Очнулась я лишь в каком-то переулке. Дышать не могу, задыхаюсь от страха и бега…меня согнуло от приступа тошноты, но в желудке ничего нет. Стоять сил нет, ноги дрожат, как и год назад, когда я убежала от того человека. Падаю на колени и пытаюсь успокоить дыхание. Только через пять минут я смогла начать дышать через нос, и почувствовать отвратительный запах помойки. Удачно меня согнуло, как раз возле мусорных контейнеров, зато тут вряд ли меня найдут…не важно, никто не найдет. Мне мама сказала, что я как крыса забиваюсь в самый дальний угол и там дрожу от страха. Я потом читала, тайком от нее, что крысы так не делают, что они опасны и в угол их загонять нельзя, тогда они дерутся до самой смерти, своей или противника. А я…я до сих пор не могу перебороть свой страх к мужчинам.
— Маи? Ли миссе маи? — обернулась и встретилась взглядом с мужчиной. Меня затрясло…он смотрел непонятно, с изумлением что ли? Неопрятный, в старой изношенной одежде, с седой головой и почти беззубой улыбкой. Перебарывая дрожь, онемение и ужас, волнами расходившийся по телу, помотала головой. — Хм…Велес! — торжественно произнес мужчина и ткнул себя пальцем в грудь. Это он так представился?
— Эрен. — тихонько, боясь подать нормально голос, сказала и замерла.
— Ми эсс мА, Эрен! — выпрямился и поклонился, как на приеме в каком-нибудь знатном доме. — Марэ? — в ответ на мой буркнувший желудок, спросил Велес. Совершенно неожиданно для себя самой я смутилась.
— Я только утром ела. — чуть уверенней, но все еще жалко и пискляво говорю.
— Йэла…нне боиссьа, нне обижъять тебья. — страшно коверкая мой родной язык, но твердо и убежденно прозвучало. — Тьют…ммм…дьяро…дьяро…жъютко…ммм… — жутко?
— Опасно? — уже спокойнее, сердце перестало биться загнанной птицей, но встать на ноги и куда-то идти…не реально! — Не могу, сил нет…нет, только не… — Велес, вытянувший в моем направлении руку застыл после моего крика. Подумал, подвигал бровями и медленно, как будто я скалящаяся собака приблизил ладонь. Я могла лишь смотреть широко раскрытыми глазами на это.
— Нне боиссьа, нне обижъять… — и тихонько прикоснулся к моим волосам. Кажется, глаза еще сильнее расширились, от удивления и недоверия, даже мама уже давно так не делала, она ведь даже за руку меня брала с видимой неохотой. — Маи, маи Эрен, ро неваисс!
Отключилась я, стоило только ему взять меня на руки, от страха, усталости и кучи переживаний. Проснулась лишь утром следующего дня, на старом матрасе, в почти пустой ветхой комнатушке. Ободранные темные стены, потрескавшийся деревянный пол, почерневший от времени стул в углу, и собственно матрас, на котором я лежала.
— О, находка, ты очнулась? — перестав рассматривать вылезшую из дырки в ткани вату, посмотрела на дверной проем. Там стояла относительно молодая, относительно чистая и относительно красивая женщина. — Давай, вставай, пойдем завтракать. Да не бойся ты, Велес сказал, что оторвет всем руки, если протянут их к тебе. Ты кстати реально так боишься?
— Я…
— Ну да ладно, потом расскажешь, если захочешь! Ты кстати у нас с божественной кровью да? А чего тогда одна на помойке сидела? Потерялась?
— Меня оставили.
— Опа! Эм, извини, но слабо верится. Вы же божественные на вес золота во всех странах. Надо будет завтра пойти к стражам, вдруг тебя уже ищут!
— Она меня ненавидит, поэтому и оставила там сидеть, а сама ушла, еще утром…а я ждала до самого вечера…пожалуйста не надо идти к стражам, я не хочу туда возвращаться, там плохо… — говорила, и из последних сил сдерживала слезы. — Пожалуйста! — и подняв голову посмотрела в глаза женщины.
