– Ну, папа, в сентябре же отмечают сто лет со дня битвы у Москвы-реки. Ты разве не читал газеты? – удивился Дени.
– А когда ты успел научиться читать? Тебе же только шесть лет.
– Мне дядя Габриэль рассказал.
Тем временем Ленуар расставил камни на заранее застеленную суконную скатерть, воссоздавая план Бородинского поля. Затем взял синюю салфетку и, разрезав ее на две части, расстелил «реку Колочу» по северо-западному краю. С противоположной стороны рассыпал чай – это густой русский лес и болото. Дени притащил в комнату картонную коробку.
– Дядя Габриэль, каштаны! Как ты и просил!
– Отлично, тогда сначала проверь прицел.
Ленуар передал большую серебряную ложку Дени. Тот выбрал самый пузатый каштан, положил его в ложку и, приседая на корточки, приставил ее к краю стола. Затем, тщательно прицелившись, Дени нажал на каштан сверху. Ложка отпружинила, и – бум! – ядро убило сразу троих солдат русской армии.
– Попал! – заверещал мальчик. – Пушки готовы!
Люсьен нахмурился. Во время работы детская возня всегда натягивала его нервы. Но когда еще поговоришь с другом, когда дома толпится трое детей и все остальные родственники…
– Еще бы ты не попал… Битва у Москвы-реки – самая кровопролитная из всех баталий Наполеона. В Бородино на площади четыре квадратных километра с двух сторон собралось двести пятьдесят тысяч человек… – начал вступительное слово Ленуар.
– Но французы все равно всех победили! – закончил это слово Дени.
– Не совсем так… Давай разберем по порядку, а потом ты скажешь, кто победил в той битве… Лето 1812 года выдалось на удивление жарким. У солдат закончились почти все запасы провизии. Воды тоже на всех уже не хватало. При каждом марше пыль стояла столбом. Самые рукастые солдаты начали мастерить себе очки, чтобы видеть хотя бы на пару десятков метров вперед.
– Очки как у папы? – спросил Дени, показывая на нос Люсьена де Фижака.
– Ну, почти. Двадцать восьмого августа армия подошла к Вязьме, рассчитывая найти провизию, а вместо этого снова нашли пустые черные дома…
– С привидениями?
– Да, но больше их все равно пугали не привидения, а голод и перспектива волочиться до Москвы сто двадцать пять километров впроголодь.
– Но Наполеон же готовился к русской кампании, Ленуар? Почему он этого не предусмотрел? Его называют великим стратегом, – перебил сыщика Люсьен.
– Наполеон – военный стратег, это правда. Еще после встречи с Александром I в 1807 году он хотел создать Польское царство. Но русские боялись воссоздавать у своих границ государство, которое бы со временем могло претендовать на воссоединение всех польских земель. Тогда Наполеон создал Великое герцогство Варшавское. Но его функция при этом оставалась прежней. Оно должно было стать будущим плацдармом для великой армии. В 1811 году Наполеон заказал у своего библиотекаря Барбье книги о России. Люсьен, что это были, на твой взгляд, за книги?
– Учебники по истории и географии страны?
– Да, только не учебники, а подробные топографические описания западных границ Российской империи. Наполеон был практиком. Ему важно было представлять, как он будет захватывать эти земли и по каким дорогам идти на Петербург и Москву. Он заказал себе книги о Северной войне, о топографии Курляндии и об организации русской армии, – продолжал Ленуар. – В начале 1812 года Наполеон написал архиепископу Доминику Дюфуру де Прадту, послу в Великом герцогстве Варшавском, чтобы тот собирал и ценил поляков, которые хорошо знают историю Польши и национальный характер ее жителей, чтобы создал специальный комитет, который мог бы впоследствии «дать сильный импульс для воссоздания этой нации».
– Кажется, сто лет назад, когда мы были врагами, французы знали о русских столько же, сколько знают и сейчас, когда мы стали союзниками… Слушай, но раз корсиканец так хорошо подготовился, тогда почему он проиграл эту кампанию? – удивился Люсьен.
– А, по-твоему, страну можно завоевать только на основе знания топографии и ее врагов? – в свою очередь удивился Ленуар. – Все войны зажигаются из искры очарования новой идеей. За Наполеоном шли, потому что он сам стал такой идеей. Идеей превосходства французов и равенства возможностей для всех жителей Западной Европы. Он выигрывал все свои сражения на поле боя, от этого его идея заражала тысячи людей.
Собравшись перед Бородинским полем 7 сентября, Наполеон велел выставить у палатки свой портрет как короля Италии. Он сказал: «Солдаты! Вы страдали, теперь идите и сражайтесь за меня, за мою корону и за славу великого народа!» А главнокомандующий русской армией Кутузов обратился к своим так: «Братья! Соратники по оружию! Выполните свой долг и защитите своих детей! Во имя веры и верности вашему суверену и вашей родине!» Вместо портрета императора солдатам вынесли икону Смоленской Божьей Матери. Смоленск недавно сожгли, и икону называли «черной». Чем это не символы, не идеи, объединяющие целые народы? Думаю, что русские победили Наполеона, потому что их вера и символы были крепче и сильнее.
