Ленуар не стал объяснять, что, получив с первого раза высокий результат на костях, девять игроков из десяти перебрасывают одну кость в надежде увеличить счет. Обычно это ошибка. Если не перебрасывать кость, то и у других игроков будет только один ход. А по статистике им сложно получить результат выше, чем у первого игрока. Тут нужно уметь вовремя остановиться. Азартные игры Ленуар не любил и где-то внутри подозревал, что сегодня им с Рогажем просто повезло. Эту простую мысль он и озвучил своему новому знакомому.
– Вот бы мне так каждый вечер везло! Ха-ха! Ладно, пойдем отметим это дело! Я знаю тут одну пивную, там только наши.
– «Наши»?
– Из Па-де-Кале. Мы и в общаге вместе держимся, за нами два этажа. Ты сам-то откуда будешь?
– Из Центра.
– Ну, твои тоже недалеко живут. Если еще не знаешь их, то скоро познакомишься! Пойдем!
– А иностранцы у вас работают? – спросил Ленуар.
– А что? – поднял на сыщика свои косые глаза Рогаж.
– Терпеть не могу этих макаронников и поляков. У нас и так работы не для всех хватает, а тут еще их корми… – Ленуар чувствовал, что идет по тонкому льду, но на дворе стояла ночь, а собрание Моррас будет проводить уже завтра. Надо было идти ва-банк, он сделал ставку на случай. И ему повезло.
– Они еще и размножаются, как тараканы! У каждого – по целому выводку детей! – хмыкнул Рогаж. – У тебя есть дети?
– Нет. А у тебя?
– Трое. Но так мы же в своей стране, черт побери! А ютимся в Бельвиле, как чужие. Моррас всегда говорит, что «политическое место страны следует за ее экономическим ростом». А куда Парижу расти-то, если все нажитое французскими рабочими распределяется между чужаками? – с каждым словом Рогаж заводился все больше и больше.
– Вот и я говорю: нашей стране нужно развиваться, а не кормить чужие рты! – Ленуар сжал кулак и погрозил им невидимому врагу. – Слышал, как разгромили театр «Шатле», где выступали русские? Получается, что у нас отняли даже балет!
Рогаж оглянулся вокруг, наклонился поближе к Ленуару и гордо прошептал:
– Я не только слышал, но и сам был в том театре!
– Ты?!
– Ага. Нас Землеройка туда отправил, товарищ по партии. Он просвещенный, уже давно встал на правильный путь. Путь воина. Мне до него еще далеко. Но он сказал идти бить русских, мы с приятелем и пошли. Я, правда, не думал, что танцовщики окажут нам такой отпор. Ну, хоть попугали их, и то хорошо!
– Вот это да! Вот вы молодцы! Я бы тоже пошел! – убедительно горячился Ленуар. – Даже выпить охота за вас, брат!
– Так ночь только начинается. В этой пивной работает мой кум, она всегда допоздна открыта… – повернул за угол Рогажка.
Новоиспеченные приятели вошли в кабак «У папаши Николя» и заказали себе крепкого вина.
– За Францию! – поднял бокал Ленуар.
– За родину и французов! – поднял бокал Рогаж.
Со временем к ним присоединились и другие рабочие. Все кричали, хлопали ладонями по столу. Кто-то загорланил песню – остальные подхватили. Настроение было такое, что поднеси спичку – она сразу загорится.
Ленуар сначала выдерживал алкоголь достойно, но постепенно то ли от духоты в пивной, то ли от громких голосов в голове начинало звенеть, а агент парижской префектуры полиции начинал хмелеть. Основная миссия была выполнена – Рогаж уже хлопал нового приятеля по плечу и уже обещал его завтра провести на выступление Шарля Морраса. С чувством внутреннего облегчения сыщик выпил очередной бокал вина с криком «За Францию!» и опустился на липкий стул. Про Землеройку ничего толком сообщить не смог. Сказал только, что тот часто приходил на собрания в черном и держался особняком. Но если следовать этому описанию, за Землеройку могли принять даже Ленуара.
Между тем к такому же пьяному в стельку Рогажу подсел один из завсегдатаев заведения. Наклонившись к косоглазому рабочему, он тихо спросил:
– Ты зачем сюда флика привел? Продался, гнида?
Рогаж вздрогнул.
– Этот полицейский меня два года назад в скрипку засадил так, что пришлось потом волынку в тюрьме тянуть несколько месяцев. А ты, Рогажка, его сюда приволок…
Седрик Рогаж посмотрел на Ленуара. Зрачки косого сузились, словно смотрели на зажженную спичку.
Черный дым и вонь от горелой мебели… У Брони на глазах слезы. От отчаяния или от дыма? Николь не понимает. Она трясет Броню за плечи и кричит ей: «Ты меня слышишь? Сдирай шторы! Ты меня слышишь? Их надо намочить!» Но Броня не отвечает. В ее глазах ужас. Она смотрит на Николь и шепчет: «Нет! Ты… посмотри на свою шею… Нет!»
Николь вздрагивает и заставляет себя поднять веки. Что это? В руках у нее простыня. В груди болит, дышать тяжело. Она дома?.. Да, это ее комната… Все закончилось… Только голова кругом. Николь вспомнила про вчерашнюю ночь. Помада… Ленуар… Где он?..
Часы на камине показывали уже полдень. Тик-так, тик-так… Этот звук начал сводить Николь с ума. Надо было встать, но тело ее не слушалось. Какой сегодня день? Воскресенье! Значит, в редакцию она не опоздала, потому что редакция закрыта…
