– Мишель мертва. Ее убили, – с трудом шевеля губами, произнесла она.
– А Маша?
Она взглянула бессмысленно.
– Мари? Я… не знаю. Девочка исчезла.
Схватив за руку так, что Ида вскрикнула, он затолкал ее в ближайшую комнату.
– Где находился ребенок?
– В конце коридора, – махнула рукой Ида и сжала руками горло.
– Сиди тут и не выходи ни при каких обстоятельствах, пока я не разрешу. Поняла?
Тараща на него огромные глаза, Ида молча кивнула.
Оставив ее приходить в себя, Кама, бесшумно ступая, стал обследовать дом.
Никаких следов присутствия посторонних он не нашел. Двое испуганно жавшихся друг к другу слуг обнаружились в кухне. Выяснив, что во время убийства они находились в другой части дома и ничего не слышали, он приказал им не покидать помещение и двинулся в комнату, где жила Маша.
Тело Мишель лежало у самой двери. Руки были вытянуты вперед. Наверное, увидев, что Машу схватили, бедная девушка пыталась ее удержать. Значит, видела похитителя, поэтому в живых ее не оставили.
В этот момент он вдруг явственно увидел лицо Анны. Что он скажет ей?
И ответил сам себе:
– Ничего. Ни слова, пока не найду Машу.
Он прошел к столу, на котором стоял телефонный аппарат, и попросил девушку на коммутаторе соединить его с департаментом жандармерии.
– В доме Иды убийство, – произнес он, когда трубку передали Гризо.
Шпингалет на раме заело. Кама вырвал его с мясом, приоткрыл окно и поднял руку.
Через минуту в комнату бесшумно вошел Яков.
Сажина не было долго. Красавчик с Ольгой нервничали и подумывали, не пора ли валить с квартиры, но тут услышали условный стук.
Тот был не один.
– Какого черта ты ребенка сюда притащил? – заорал Красавчик, увидев маленькую девочку.
– Заткнись, урод, – процедил Сажин и, толкнув ребенка к дивану, приказал: – Сиди и молчи.
Девочка закрыла лицо руками и тихо заплакала.
– Зачем тебе ребенок? – морщась, как от зубной боли, спросила Ольга.
– Мы обменяем ее на камни.
Красавчик с Ольгой переглянулись.
– Ты выяснил, где они?
– В особняке Рубинштейн их нет. Горовиц убрался оттуда три дня назад и больше не возвращался. Камни были в пансионе, как я и говорил. Обменяем их на ребенка.
– А если Коренастый и этот, который с ним, не согласятся?
– Тогда скину девчонку с крыши.
Красавчик покосился на Ольгу. Ту передернуло.
– Ты с ума сошел, Сажа? Коренастый мог уже уехать.
Глаза Сажина блеснули сумасшедшинкой.
– Наплевать. Они сами его найдут и доставят камешки прямо ко мне.
– Кто они? – спросила Левицкая, бледнея.
– К особняку понаехали жандармы. Я девчонку слегка придушил, чтобы не верещала, и послушал немного. Они ищут ребенка, это точно. Про бриллианты, возможно, вообще не знают.
– Так ты собрался с жандармами торговаться, придурок? – взвизгнул Красавчик.
– Нам каюк, – прошептала Ольга.
Эти слова сработали как спусковой крючок. Красавчик вдруг выхватил из кармана нож и кинулся к Сажину, но ударить не успел. Рука безвольно повисла, а через мгновение Красавчик упал и замер, уставившись в потолок.
Ольга, вскрикнув, бросилась бежать. Одним ударом Сажин отбросил ее от двери. Левицкая ударилась головой об угол шкафа и свалилась замертво.
– Туда вам и дорога, – поглядев на неподвижные тела, прохрипел Сажин и сплюнул.
Девочка сидела в той же позе и, казалось, ничего не видела.
Анриетта возвращалась домой в обычное для себя время: пять утра. Не рано и не поздно. Успевала отработать по полной и вернуться, пока на улицах мало народу. Ночевать у клиента она считала дурным тоном. Не бездомная же! Кроме того, дома ждали любимый кот Базиль и беспородная шавка по имени Жозефина. Небольшое семейство нуждалось в заботе и хлебе насущном.
Когда клиент угощал хорошо, она старалась прихватить что-нибудь со стола. Косточку для Жози и кусочек мяса для Базиля. На сей раз старый торговец из Нанта, купивший ее услуги, не поскупился. И вино, и еда были неплохи, а ветчина просто таяла во рту. Пара кусков, завернутых в бумагу, лежали теперь в ридикюле и грели сердце. Будет чем полакомиться ее любимцам!
Улыбаясь в предвкушении встречи, Анриетта свернула с бульвара Сен-Жермен на улицу Сен-Мишель, радуясь, что заслужила право работать в самом центре, да еще недалеко от домика, который снимала уже шесть лет.
Побиться за эту привилегию пришлось, конечно, но недолго. А все потому, что конкуренток у нее было немного. Девушки, работающие на улице, почти все худые. Тощие лоретки нравятся не всем. Другое дело она. Ей повезло с телосложением. Матушка постаралась. Та тоже была толстухой и всегда пользовалась успехом у мужчин.
Мимо проехал зеленщик с тележкой. Анриетта вдохнула свежий запах и даже глаза прикрыла от удовольствия.
Навстречу, быстро шагая, шел мужчина с маленькой девочкой. «Наверное, на вокзал торопятся», – подумала она, разглядывая месье и прикидывая, понравилась бы такому или нет.
Проходя мимо, девочка подняла на нее глаза.
Анриетта прошла еще целых десять шагов, а потом остановилась и, развернувшись, пошла следом за удаляющейся парой.
