Она с благодарностью и почти нежностью подумала об Андижосе. Он хоть и пришел, когда она справилась сама, но он о ней волновался. Это читалась в его взгляде. Он сказал, что Жоффрей просил его позаботиться о своей жене. Но Жоффрей далеко и неизвестно, когда приедет. Ей вдруг захотелось, чтобы он был рядом и успокоил её, чтобы её страхи прошли, чтобы отступили мысли о прошлом и не возникало это ощущение жестокости, безразличия… пустоты. Чтобы Жоффрей тихо спел ей что-нибудь нежное и ласковое, обнял и прижал к себе. Забрал её страхи, боль и пустоту. Но он тоже оставил её!
В зеркале мелькали отсветы звезд. Увидев их, Анжелика поняла, что ей надо сделать! Она пойдет в комнату с золотым замком. Однажды она поднималась туда, уже после отъезда Контарини, но комната была закрыта. А вдруг сегодня в нее можно войти? Она подумала, что после этого сумасшедшего дня, она могла бы и сломать эту дверь, только бы туда попасть.
Анжелика догадывалась, что в той комнате Жоффрей де Пейрак исследует невидимые миры, проникает сквозь пространство в мир волнующих открытий. Она хочет прикоснуться к его мирам. Так она будет ближе к нему, к своему мужу, который сможет защитить её. Она хочет все узнать о духе Галилея*.
Анжелика шла по лунной дорожке просачивающейся из окна на красивые ровные ступени лестницы. Дверь таинственной комнаты была открыта. Казалось, её заливает серебристый свет. Большое распахнутое настежь окно в просторной комнате с высоким потолком заполняли только небо и луна. В комнате было темно, а ночь, напротив, несла свет — в своих бесконечных бархатных глубинах она хранила все солнца вселенной. В темноте проступали очертания мебели, столы заваленные книгами, непонятные приборы.
Анжелика прошла по комнате. Она дотрагивалась пальцами до корешков книг, точно они могли поведать ей свои тайны и тайны хозяина. Она разглядывала это великолепное место, и в ночи оно казалось ей видением, оторванным от мира и полным сокровищ — научных инструментов, сияющих в лунном свете лакированным деревом и дорогими украшениями.
Молодая женщина подошла к большому телескопу и встала рядом с ним у окна. Она с восхищением смотрела на небосвод и мириады звезд отражались в её глазах. Анжелика была так заворожена этим необъятным миром, что не заметила — в комнате она не одна.
В темном углу, который не освещался луной, стоял граф де Пейрак. Он приехал час назад. Слуги сказали, что вечер прошел, как всегда, хорошо, но мадам плохо себя чувствовала. Жоффрей обеспокоенно поднялся в комнаты Анжелики, нашел Марго и поговорил с ней. Да, действительно, Анжелика была не такой, как всегда. Она словно закрылась в раковине, не допуская никого к себе. Марго беспокоится, поэтому не ушла как все спать, прилегла здесь на кушетке. Вдруг она понадобится.
Граф сказал Марго, чтобы его позвали, если он будет нужен. А сам решил пока не ложится.
И вот он увидел Анжелику. Как она прошла мимо Марго?
Он наблюдал, как его жена, словно потустороннее существо, плавно, тихо и загадочно двигалась по комнате. Как она пробежалась своими пальчиками по корешкам книг. Восторг, с каким она смотрела на небо, и отражение света звезд в её глазах, её грация и опьяняющая женственность — все это вызывало в нем страсть.
Внезапно что-то в её взгляде изменилось. Он затуманился. И наверное с такой же страстью, которую он сейчас испытывал к ней, она произнесла:
— Так вот ты какой, дух Галилея.
Какое-то время она проникала взглядом во вселенную, словно открывала для себя истину, потом вздрогнула, покачнулась и стала падать.
Жоффрей де Пейрак едва успел подскочить, чтобы поймать её. Он прижал её к своей груди, такую хрупкую и бледную. Казалось, жизнь вытекала из нее. Он подхватил Анжелику на руки и почти бегом понес в комнату, где растеряно стояла Марго.
— Простите, мессир, я видно задремала, не знаю, как мадам прошла мимо.
Граф не стал слушать её объяснений.
— Доктора, быстро! Воды, уксус, полотенца…
Марго побежала и прислала двух служанок со всем необходимым. Жоффрей осторожно положил Анжелику, расшнуровал корсаж, обнажил её грудь, прикрыл легким кружевным полотном. Служанки хлопотали вокруг Анжелики, а он держал её за руку и с тревогой смотрел:
— Анжелика, дитя моё, что с тобой.
Легко, чуть прикасаясь, словно боясь потревожить, Жоффрей целовал её пальчики. В таком состоянии, она была похожа на сломанный цветок. И вызывала в нем жалость, нежность и… желание, даже большее, чем когда она блистала во всем своем великолепии и сиянии.
Доктор появился минут через двадцать и попросил всех, кроме Марго, выйти.
Граф ходил из угла в угол, как загнанный зверь.
Наконец, дверь открылась.
— Ну что, Перрье? — нетерпеливо спросил де Пейрак. — Что с ней?
— Я не могу сказать со всей определенностью…
— Что? — Жоффрей шагнул к нему.
— Погодите, мессир, дайте мне договорить. Её положение никак не могло повлиять таким образом на её состояние. Мне кажется… она перенесла какое-то потрясение. — пояснил доктор.
— Положение… Что вы имеете в виду?
Доктор посмотрел на него внимательно:
