Андижоса он застал дома, тот отлеживался после дуэли, получив незначительную рану. О дуэли Жоффрею рассказали по секрету. Говорят, он дрался с Лозеном. Это странно. Что они могли не поделить? У них никогда до такого не доходило. Если только… Если только здесь не была замешана Анжелика… Их имена она произносила в бреду. Причины дуэли никто не знает. Вообще никаких намеков. Надо как-то его разговорить.
— Андижос, — вкрадчивым тоном спросил граф, — ты не знаешь, что произошло позавчера на балу? Ты должен был присматривать за Анжеликой, как я просил. Про Карменситу я знаю, уже доложили. Но у мадам де Пейрак после бала тяжелое потрясение. Она заболела. Кстати, она все время тебя за что-то благодарила — в бреду. За что интересно?
— Ну, я ей сказал, что ты, уезжая, попросил меня присмотреть, помочь, если понадобится помощь.
Жоффрей внимательно посмотрел на Андижоса:
— Судя по тому, что она тебя благодарила — помощь понадобилась.
Здесь Андижос вполне искренне мог ответить, что нет, не понадобилась. Ведь Анжелика разобралась с проблемой сама до его прихода.
— А что, Анжелика действительно так больна?
— Да. Она действительно так больна.
— Я не знаю, Пейрак, я не знаю причины её болезни. Моя помощь ей была уже не нужна. — маркиз прикусил язык. Вот же дурак.
— Уже? — спросил граф. — Значит ей помощь уже оказали?
— В этом не было необходимости. — буркнул Андижос.
Жоффрею надоели все эти танцы вокруг какого-то происшествия, которое вывело Анжелику из себя:
— Слушай, Андижос, я тебе скажу то, что еще никто не знает. Моя жена ждет ребенка. И я не хочу, чтобы мы этого ребенка потеряли!
Андижос изумленно посмотрел на де Пейрака.
— Да! — продолжил граф. — И то что с ней сейчас происходит — следствие того о чем ты знаешь, но не хочешь рассказать: что-то произошло, что-то такое, что очень сильно её расстроило.
— Я не могу тебе ничего рассказать. Во-первых, я обещал Анжелике, а во-вторых, ну не было там ничего такого.
Пейрак сверкнул глазами:
— А «какое» там было?
Маркиз долго мялся, он не хотел нарушать слова, но Пейрак все равно дожмет его, это было ясно. Или решит, что он тоже в этом замешан не лучшим образом. И он нехотя сказал:
— Там было две вазы.
Жоффрей в изумлении посмотрел на него. Андижос вдруг вспомнил, как сам был изумлен. И рассмеялся.
— Ты что, хочешь сказать… Одна ваза — это Карменсита, а вторая… Лозен?
Андижос посмотрел на него, как побитая собака и кивнул. Пейрак в ярости снова вскочил:
— Я его убью.
— Ты не сможешь. Он уже свое получил.
Жоффрей посмотрел на него:
— Ты дрался с ним из-за Анжелики?
— Да. Вчера утром.
— Ты не должен был этого делать, — нависая над маркизом, сказал де Пейрак, — оскорбили мою жену! И ответить за это он должен был мне!
— Во-первых, тебя еще не было, когда я это сделал. Я же не знал, что ты приехал. — пожал тот плечами. — Во-вторых, ты сам поручил мне оберегать Анжелику, значит я имел полное право вызвать его на дуэль. Не только как мужчина, но и как друг. Хотя… — усмехнулся Андижос, — она просила этого не делать. Но я не мог не ответить на оскорбление нанесенное ей.
— Почему? — с ревностью в голосе, бросил Пейрак. — Почему она просила не отвечать на оскорбление?
Андижос с интересом посмотрел на друга, у которого, как ему казалось, нет слабых мест. Оказалось, что есть.
— Она считала, что оскорбление было уже смыто. Когда я подбежал, Пегилен лежал на полу. Мне осталось только поставить его на ноги. Уже стоя на ногах, он получил еще и пощечину от Анжелики. Послушай, твоя жена — чистое золото. Я бы с ней связываться не стал. У нее сильная рука… — маркиз вспомнил, как дернулась голова у Лозена от пощечины.
Де Пейрак впервые за этот разговор улыбнулся.
— Да, я знаю, что она золото. Спасибо, Андижос. Но мне это пока не объясняет, почему она заболела.
— Здесь я ничем помочь не могу. Она сразу пошла к себе. Мне казалось, она не была так уж потрясена, иначе бы не смогла сражаться с Пегиленом. Назад в залу не возвращалась — это точно. Послушай, — умоляюще проговорил Андижос, — не говори ей, что я тебе все рассказал. Я не хочу потерять её расположение.
— Что, боишься что третью вазу разобьет? — усмехнулся Пейрак.
— Все может быть. — сказал Андижос и весело рассмеялся.
— Посоветуй Лозену не попадаться мне на глаза. Хоть он мой друг, и вроде ты решил за меня мою проблему… Но если я его увижу…в ближайшее время… — Жоффрей скрипнул зубами, — он встать уже не сможет.
— Он уехал в Париж. — последовал быстрый ответ.
— Своими ногами? — поднял бровь Пейрак.
— Нет, — улыбнулся Андижос, — в карете с доктором. Пейрак, он и мой друг. Я не знаю, что на него нашло. Сначала он был пьян и говорил о неподатливых марионетках, а когда протрезвел — замолчал. Он сожалеет, это точно. Мне показалось, он начал сожалеть еще там, в галерее. Я его проучил, еще добавил на словах. Сказал, что если он только скажет кому-либо о причине дуэли, тогда вмешаешься ты. Если бы я не дрался с ним — ты бы его убил еще вчера или сегодня. А мне этого не хотелось.
— Да. Оскорбления я бы не оставил. Может, было бы лучше, чтобы его смыл я. — поморщился де Пейрак.
