Анжелика вбежала в помещение лаборатории следом за Жоффреем. Оно находилось во флигеле рядом с дворцом. Анжелика никогда не была в святая святых её мужа. Он не допускал сюда никого, кроме Куасси-Ба, огромного мавра: слугу, помощника, почти друга. Здесь, вдвоем, они проводили часы, а иногда и сутки, осуществляя свои таинственные опыты. В глубине большой залы находились три печи. Одна из них горела, две были потушены. Перед ними располагались странные приспособления сделанные и железа. На стене — одна над другой — висели полки. Они были заставлены всевозможными горшочками, колбами с этикетками, коробочками. Но сейчас… Если полки и крепко держались на одной из стен, то банки, колбы, коробочки, которые на них стояли — все было сметено взрывом. Окно распахнуто и наполовину лишилось стекол. Тяжелый стол, как пушинка, сдвинут с места. Он был развернут и, как в поклоне, подогнул одну ногу. Все, что на нем было раннее — валялось на полу. Весь пол вокруг засыпан разбившимися мензурками и пробирками. А между печами и столом, раскинув руки, лежал Куасси-Ба. На его теле расползалось пятно крови. Жоффрей уже стоял на одном колене рядом с мавром, стараясь зажать рукой с тряпкой рану.
— Куасси-Ба, друг мой… — говорил он, и его глаза блестели от горя и выступивших слез.
Кучка слуг у двери, сквозь которую прошла Анжелика, расталкивая их, застыла, онемев. Женщины растерянно качали головами и поскуливали.
Анжелике на миг показалось, что она вернулась в Монтелу. Горящие хижины, разоренные дома, разбитая или выброшенная посуда и другие вещи… Разорение, которое принесли наемники в близлежащие деревни… И раненые, окровавленные тела… Стонущие, плачущие, воющие матери, дети, старухи… И Мелюзина, склоняющаяся над людьми, оказывающая им помощь. Тем, кому она могла её оказать. А рядом — маленькая девочка, несущая её корзину с травами, тряпками и всем необходимым. Она все это видела… Когда-то очень давно…
Анжелика закрыла глаза. Вспоминала, как ловкие руки старухи промывали раны, вытаскивали щепки, стрелы из тел. Однажды она видела, как Мелюзина скрепляла длинную рану на руке крестьянина: от плеча почти до локтя. Она тогда смотрела во все глаза и удивлялась её ловкости. Казалось, что колдунья вышивает на теле, так же как она в замке на шелке. Ноздри Анжелики трепетали и уголки губ слегка подрагивали, так остро было воспоминание из детства. И это воспоминание, как ни странно, не повергло её в ужас, как было недавно. А наоборот, придало ей сил, возродило желание действовать, а не идти на поводу у событий.
— Альфонсо, — услышала она глухой голос мужа, — помогите мадам дойти до её комнаты.
Анжелика открыла глаза. Жоффрей больными от горя глазами смотрел на неё: «Что она здесь делает! Ей здесь не место. Она только пришла в себя после потрясения и болезни. Весь этот ужас опять отразится на ней… и малютке». Он, видимо, подумал, что ей стало плохо. Но он неправильно истолковал её состояние. Анжелика вернулась в то время, когда от Мелюзины и в какой-то степени от неё зависело, будут ли жить эти исколотые, истерзанные, избитые, разрубленные наемниками люди.
Управляющий подошел, чтобы подать ей руку, но графиня отвела её в сторону и спокойно сказала:
— Альфонсо, уведите всех из помещения. Останьтесь только вы и Марго, остальные пусть рыдают и ждут на улице, — резким тоном, не позволяющим отвергать её приказание, произнесла произнесла она.
И не обращая больше внимания на слуг, приблизилась к лежащему на полу телу.
Она опустилась рядом с ним на колени. Жоффрей уже снял свой пурпуэн, скатал его и положил под голову Куасси-Ба. Анжелика кивнула, как бы подтверждая правильность действий мужа. Она нагнулась над головой слуги, внимательно посмотрела ему в лицо — вокруг глаз появились лиловые тени. Осторожно подняла веки и вгляделась в зрачки. Затем положила руки ему на голову и легкими движениями пальцев пробежалась под волосами. Сзади была опухоль от удара. Видимо, она была причиной его бессознательного состояния. Но раны не было. Значит, это может подождать.
Хотя Анжелика и дотронулась до головы мавра совсем легко, тот дернулся и открыл глаза. Он поднял их, затуманенные болью, посмотрел на графа де Пейрака и прошептал:
— Хозяин, я виноват…
— Все хорошо, Куасси-Ба, не волнуйся, главное, ты жив. — произнес граф и сжал зубы.
Мавр хотел приподняться, но застонал и откинулся на пол. Он увидел наклонившуюся над ним Анжелику и удивленно прошептал: «Каспаша»…
Анжелика положила ладони на виски мавра и, смотря ему прямо в глаза, тихо и четко говорила:
— Все будет хорошо, Куасси-Ба, ты поправишься. А сейчас лежи спокойно и не пытайся встать. Тебе будет больно, может быть, очень больно, но ты сильный, ты справишься. Зато потом ты снова станешь ловким и умелым помощником твоего хозяина.
