— Тогда ты перестанешь смотреть на меня так, словно я предатель?
— Ты предатель. Ты меня похитил, испугал и пытался заставить участвовать в безумии. Но да, моё мнение о тебе немного улучшится. А сейчас, пожалуйста, верни мне магию.
Грэгори вздохнул и осторожно коснулся ладони Фриды.
— Прости меня. Я забыл, что свобода значит для тебя столько же, сколько и для меня.
Фрида обхватила себя руками — ей стало тепло-тепло, и очень уютно. Часть её «я» снова вернулась. Всё хорошо.
— Но выходить отсюда не смей, — Грэгори шагнул к двери. — Фрида, прости, но умереть я тебе не дам. Стать героиней баллады — тоже.
— Ты же говорил о свободе, — усмехнулась Фрида, устраиваясь на кровати поудобнее.
— Да. Но не о безрассудстве. Побудь здесь, шторм к утру утихнет, я отвезу тебя на берег. Спокойной ночи. Лекарство не предлагаю, ты же мне теперь не веришь?
— Не верю.
— Прости меня.
Фрида молча наблюдала, как он уходит. Как закрывается дверь. Снова задвигается засов.
Снаружи по-прежнему ревело море. Только теперь и гром ярился ему в унисон — даже, казалось, башня дрожит.
Да, колдовать Фрида теперь могла — но что это меняло? Грэгори сильнее, и он может вернуться — полночь близко, а всё серьёзное колдовство обязательно свершается или в полдень, или в полночь. Ждать месяц, пока схема «дозреет»? Постоянно боясь, что её обнаружат? А после смерти императорского фаворита тайная полиция прочешет каждый дюйм.
Фрида бы на месте Грэгори не стала ждать. А вот успокоить истеричку, чтобы точно до указанного срока не сбежала — это она бы сделала. А потом бы вернулась с тем самым зельем.
— Боги, я ведь ему доверяла, — прошептала Фрида, вставая с кровати и подходя к окну. — Какой кошмар!
Относилось ли это к разрушенной дружбе или головокружительной высоте вкупе с острыми камнями внизу, Фрида и сама не знала.
Достать огненного фейри в воздухе было безумно сложно. Двигался он стремительно-быстро и, к тому же, терялся в темноте, легко с ней сливаясь.
Эш бы предпочёл ориентироваться на меч — он сиял, как костёр — но огненный фейри дураком не был. Мечом с воздуха бить было не так удобно, как, например, иглой. Эш слышал, что дикари с юга делают так же: игла макается в яд, во что-то заворачивается, а потом снаряд выдувается из духовой трубки. Такой «снаряд» незаметен и куда как смертоносен, если попасть им в незащищённую шею, например. Одного укола хватит.
Эшу нравилось сравнивать всё племя огненных фейри с варварами, но получить подобный укол он бы не хотел. Потому воспользовался единственным преимуществом, которое дала ему дорогая мамочка вместе со своим обликом — копытами. Эш бегал быстро.
Летать и целиться над лесом огненному было неудобно — поэтому сосны вспыхнули, легко и ярко. Увы, огонь подчинялся им обоим — и отцу, и сыну — одинаково. Никого не опалял, зато и окружал Эша, как экстравагантный щит.
«Хорошо, что здесь так много сосен», — подумал Эш и снова чуть не пропустил укол в шею: фейри снизился, убрал крылья и взялся за меч.
Это смешно, но Эш очень боялся за рога: он отлично знал, как они болят, когда их срезают таким вот клинком. Вокруг царил настоящий ад (как люди его представляют): огонь ревел, гром грохотал, дождь испарялся, не успевая долететь до земли, а двое фейри пытались убить друг друга в ворохе искр.
— Знаешь, что в тебе странно? — спросил вдруг фейри, когда Эш отбил очередной его выпад. Отец был сильнее и с клинком обращался лучше: Эш давно ушёл в глухую оборону. — Ты всё никак не умрёшь. Что бы я ни делал. Твоя мать сдохла легко, не заставив меня беспокоиться. А вот ты…
Эш не ответил. В отличие от огненного фейри, он устал. Шанс у него будет всего один, больше потом отец достаточно близко не подойдёт. И, кажется, пора им воспользоваться, потому что вот так биться Огненный король, по слухам, может и день, и сутки, и неделю, а то и месяц. Эш столько точно не выдержит.
— У нас зрители? — пробормотал он, краем глаза увидев тень на утёсе. Мира, уже без ошейника, сидела там, прямо как русалка в человеческих легендах — в пол-оборота, свесив ноги и поигрывая распущенными длинными волосами. — Твоя наложница?
— Жена, — безмятежно поправила сирена. Вокруг неё вихрился туман, как безумная накидка, конец которой был далеко внизу, в море.
— Ты женился на этой чокнутой? — хохотнул Эш, отступая.
Огненный фейри сделал особенно удачный выпад, ранив Эша в плечо, и улыбнулся.
— Поверь, она куда лучше полукровки.
— Уж конечно — два в одном по одной цене. А ты их в постели кодовым словом выбираешь, или у вас это как-то иначе происходит?
— Любовь моя, отрежь ему язык, — пропела сирена. И томно потянулась, сверкнув острыми клыками. — Я его хочу.
Эш рассмеялся, незаметно ныряя свободной рукой в потайной карман.
— Дорогуша, мой язык тебе скорее понравится вместе со мной.
— Да? — протянула сирена. И взмахнула изящной ручкой. — Ну тогда не отрезай. Любовь моя, а его обязательно убивать? Может, сделаем его нашим шутом?
На этот раз усмехнулся огненный фейри.
— Мне начинает нравиться эта мысль. Развесели нас ещё, дитя.
