А потом старалась не смотреть, как морщится продавщица, подавая метельщику ложку с лакомством. Не будь рядом Фриды, ему бы в лучшем случае лёд и сунули.
Мальчик выбрал клубничное, и Фрида заказала два порции в вафельном стаканчике. Ещё и шоколадом заставила полить. Наблюдать за метельщиком, вмиг этим шоколадом измазавшимся, было донельзя забавно. Даже настроение поднялось: как мало кому-то надо для счастья!..
Фрида отвела мальчишку к фонтану с русалкой, усадила на скамейку – парнишка был в экстазе – и подождала, пока первый восторг уйдёт. Дождь как раз стих, зато подул резкий и не по-весеннему холодный ветер. Он, словно портной, кромсал облака, и сквозь их лоскуты просвечивало синее е и такое редкое для столицы ясное небо.
Прохожих на площади по-прежнему было немного: обеденный час ещё не наступил, утро, рабочий день в разгаре… К тому же, район здесь весьма престижный, живут тут и работаают аристократы, а они предпочитают для прогулок Сенжемский парк. Пожалуй, эта площадь была одним из немногих нелюдных мест в перенаселённой столице.
Фрида проводила взглядом проезжающий мимо кэб и повернулась к мальчишке. Тот с блаженством облизывался: его мордашка вся была чёрно-розовая, шоколад и клубника. Вся: острый нос, впалые щёки, огромный рот, покатый лоб… Даже концы длинных серых волос. Красавец!
С трудом сдержав смех, Фрида подала ему платок, а потом и свою порцию – пусть лакомится. И напомнила:
– Как насчёт страшных историй?
Мальчишка, как пьяный, вмиг всё слопал и выложил Фриде что знал. Похоже, мороженое было пределом его счастья, и про деньги он временно забыл. Фрида прогнала эту мысль, уж больно она была грустной.
По словам мальчика – звали его, кстати, Том, и представиться он соизволил только сейчас – неизвестное чудище появлялось исключительно в туманные ночи. И уже убило одного лакея, одного дворецкого, одного принца, одного виконта и одного конюха. «Какое разборчивое чудовище! – думала Фрида. – Ни разу не повторилось». Про убитых Том знал довольно много, но ничего из этого Фриде полезным не показалось. Лакей был приезжим из южных провинций, служил во дворце и нигде, кроме ближайшей пивной замечен не был. Дворецкий был уволен по старости лет из дома графа Свента (Фрида смутно его помнила, благообразный старичок с кучей наследников). Принц… Ну, принц был тот ещё пройдоха, это все знают. Но он же принц, ему можно. Виконт вообще наполовину иностранец и приехал в империю в университет. Конюх жил в Среднем городе у мистера Вайсторга, практикующего врача. Характером все убитые отличались, возрастом тоже, как и положением. Ровно ничего общего, кроме проживания в Среднем или Высоком городе, у них не было. Из Нижнего чудище не тронуло пока никого.
Способ убийства тоже был одинаков: расчленение. Том, нимало не смущаясь, описал его Фриде, та с каменным лицом выслушала, а в душе порадовалась, что отдала мальчишке мороженое. Сейчас бы не в то горло пошло.
Ещё рядом с телами обязательно оставлялась надпись. Том воспроизвёл её в пыли довольно точно – достаточно, чтобы Фрида узнала слова фейрийского: «Она танцует». Том же считал, это какой-то колдовской символ. И вообще, в столице ведьмы чудят, Серого на них нет! Но это пока – ещё немного, и ведьм, конечно, поймают (это ж Серый!), чудище убьют, и жизнь снова станет пресной и обыкновенной. В общем, Том был оптимистом.
Фрида слушала его и думала, что всё ещё хуже, чем она предполагала. И что ввязываться в это – себе дороже. Отец просил только узнать: что ж, она узнала. И, может быть, действительно дальше соваться не стоит?
Но правду говорят, что женщину губит любопытство.
– Странно, – задумчиво пробормотала Фрида. – А как это твоё чудовище нашло своих жертв? Что, здесь туманными ночами очень людно?
Мальчишка ухмыльнулся, хрумкнул вафельным стаканчиком и, чавкая, отозвался:
– Ну, мэм, вот принца искать точно не пришлось, он вечно ночами где попало шлялся, особенно в Нижнем городе.
– Повежливее, ты о члене императорской фамилии говоришь, – не удержалась Фрида.
– Ага, о члене, – хихикнул мальчик. – Да ладно вам, мэм, это ж все знают. Вы, видать, не местная. Или блааародные такое не обсуждают?
Фрида вспомнила заголовки «Времён», самой уважаемой газеты империи. Ничего такого про ночные гуляния принца Филиппа там точно не было. А Фрида, как любая добропорядочная жительница империи, «Временам» верила. Впрочем, и дурой она тоже не была.
– Допустим, принц любил ночной променад…
– Эк вы его обозвали, мэм! Промена-а-ад! Да траха…
– Но дворецкий с лакеем что в это время на улице забыли? – поспешила перебить его Фрида.
Том задумался и через пару минут выдавил, что не знает. Лакей был тихим малым и к тому же, новеньким, потому уставал сильно, ещё не вработался и по ночам честно спал. А дворецкий… Ну, это был тот ещё зануда! У него вообще после восьми по обычаю его хозяина начинался комендантский час. Собственно, у всех слуг графа Свента он в это время начинался, а старик-дворецкий привык. Да и что ему в его почтенные шестьдесят пять делать ночью на улице?
