Танец меча полностью

Варвара покачивалась, глядя на воду. Арей нес ее головой вниз. Кровь прилила к глазам, и цвета ка­зались более насыщенными, отяжелевшими. Рука нашарила размокшую коробку, на которой был на­рисован развеселый бурундук. Она обняла коробку. У того бурундука была тоже коробка с бурундуком. Варвара ощутила, что сходит с ума. Перед ней вы­строился бесконечный туннель все уменьшающихся бурундуков.

Она смотрела на них и понимала, что ей уже все безразлично — Арей, бурундуки, джинны, под­земные коридоры. Есть граница, до которой можно еще бояться. Потом человек переполняется, и страх исчезает.

Арей задрал голову и к чему-то прислушался.

— Ты умеешь плавать? — От быстрого бега голос его подсел, но звучал спокойно.

Варвара посмотрела на коричнево-черную воду со всплывшей пеной мертвых водорослей.

— Что? Здесь?

— А в других местах?

— В других — да, — неосторожно ответила Вар­вара.

— Отлично… Тогда держись на воде как можно дольше. Если я не угадал, в реке он тебя не убьет, — сказал Арей.

Варвара вновь уставилась на бурундуков. Теперь в них появилось что-то надежно-успокаивающее. Улыбающиеся бурундуки на раскисшей, практиче­ски несуществующей коробке. Вот это по-нашему — улыбайся зубами, пока они есть, а когда нет — улы­байся деснами. И все будет хорошо.

Когда Варвара оторвала взгляд от бурундуков, барон мрака был окружен кольцом из семи теней. Тени держались за руки, но кольцо еще не сомкну­лось.

— Время вышло! Имя, Арей! — потребовала седь­мая тень.

Меча мечник не призывал. Он шагнул к Варваре. Теперь их разделяла только цепь призраков. Один из призраков полуобернулся. Варвара узнала его: это тот, в чьем пальце алой искрой дрожала самая большая боль на Земле. Он ее и убьет.

— Анзус, Гекар или Клосса… — твердо произнес Арей.

Седьмая тень нетерпеливо наклонилась к нему.

— Попытка только одна! Который из трех убит безвинно?

— Гекар! — крикнул Арей неожиданно скоро, бы­стрее, чем ожидали тени.

В тот же миг его взметнувшаяся нога толкнула Варвару в верхнюю часть груди. Варвара поняла только, что летит и врезается в воду плечами и за­тылком. Вначале она погрузилась и увидела покачи­вающиеся плети грязных водорослей, потом увидела свои колени, и лишь тогда ей стало холодно. Холод затекал в рукава, за ворот. Мгновенно охватил тело.

Она вынырнула, отплевывая воду. Рядом с ней, почти без брызг, в воду плюхнулось нечто черное. Добряк доплыл до Варвары, ткнулся в нее носом и поплыл к берегу, как бы подсказывая: поигрались, и достаточно. Пора сушиться. Варвара отбросила со лба мокрые волосы. На нее с берега смотрело лицо, лишенное черт. Седьмая тень.

— Ты угадал, Арей, хотя и не был уверен! Ты со­хранил ее! Прощай!.. Я ухожу! Эй вы, за мной!

Седьмая тень рывком освободила руки, разорвав связь с другими тенями, и штопором вкрутилась в бетон причала. Шестеро с проклятиями исчезли следом. Когда они втянулись в бетон, на причале осталось лежать отрубленное лебединое крыло. Три крайних маховых пера сломались, на других были следы грязи. Страшное укоризненное крыло, как напрасно убитая птица, брошенная валяться в лесу. Арей мельком взглянул на него, хмыкнул и за шкирку выдернул из воды Добряка. Тому никак не удавалось выбраться на высокий причал, и он про­сительно поскуливал. Потом точно так же выдернул из реки подплывшую Варвару, которая вместо бла­годарности попыталась укусить его за руку.

— Вот так всегда! Собаки не кусаются, а люди — да, — хмыкнул мечник.

Варвара стояла на причале и обтекала. Вода была везде, даже в ножнах потерянного тесака. Волосы липли к лицу. А тут еще Добряку вздумалось отрях­нуться. Пес выглядел довольным. Пробежались, да еще и искупались — день прожит не зря. Начерно отряхнувшись, но все равно оставшись таким же грязным, пес невнимательно лизнул заднюю лапу, оглядел ее и счел туалет завершенным.

Варвара стучала зубами. Правое колено не слу­шалось: чашечка от холода ходила вверх-вниз. Она даже не знала, что так бывает. Арей внимательно оглядел ее. Варвара больше походила на мокрого щенка, чем на человека. Нелепая, с прилипшими к лицу волосами, тонконогая, дрожащая. Но вот ее эйдос сиял куда ярче, чем прежде. На него больно было смотреть. Граница, прежде точно скальпелем прове­денная, чуть отодвинулась, и контур света охватывал темную сторону.

Потом она взглянула на Арея, и граница эйдоса вновь сдвинулась к мраку. Арей ощутил себя огром­ным магнитом, искажающим природный свет эйдосов. В первые дни, когда Варвара только попала к нему, свет ее эйдоса был ровнее. Сейчас же он хоть и вспыхивал порой ослепительнее, чем прежде, но ведь и лампа горит ярче перед тем, как перегореть. Права Мамзелькина. Будь ты неладна, негодная ста­руха!

— Чего вы на меня уставились? — трясясь от хо­лода, спросила Варвара.

Резкие осенние ветра выдували из нее жизнь.

— Идем! Думаю, кто-нибудь согласится уступить нам свою машину. — Арей повернулся и крупными шагами стал подниматься по ступенькам.