Танец на двоих (ЛП) полностью

— Конечно же, нет, это ультиматум!

Киллиан рассмеялся.

— Хорошо, я передам ей. Но не гарантирую, что она согласится.

— Просто скажи ей, что мы замечательные, а наша мама — прекрасный повар.

Оба дружно расхохотались.

— Ты хотела сказать «папа».

— Мамина стряпня стала намного лучше. Ты сможешь убедиться в этом на воскресном обеде, придя со своей девушкой.

Киллиан кисло усмехнулся.

— Ты невыносима, как мама. Обними за меня детей. Увидимся в воскресенье.

— Пока, Килли.

Откинувшись на спинку стула, он широко зевнул. Его мысли лихорадочно метались. С трудом верилось, что до турнира осталось чуть меньше двух недель.

«Еще двенадцать дней, и мне не придется страдать за Мелоди с племяшками. Бог мне в помощь! — взглянув на часы и увидев, что уже девять вечера, он нахмурился. — Сэмми уже должна была вернуться домой», — его мысли переключились на нее, и он забеспокоился, не попала ли она в беду.

Но тут, словно по волшебству, его телефон запищал в третий раз.

Схватив его и глянув на экран, он испытал неимоверное облегчение.

Сэмми: «Едва добралась домой, тут же уснула. Иначе бы написала раньше! Прости. Надеюсь, пирог понравился. Сладких снов, ХОХО» (прим. искреннее выражение симпатии, любви (аббревиатура от «hugs and kisses» дословно «целую, обнимаю», где х — поцелуй, о — объятие, хо (экс оу) — «целую, обнимаю»).

Киллиан: «Я уже начал беспокоиться. Рад слышать, что у тебя все в порядке. Пирог просто чудо. Поговорим завтра. Сладких снов».

Взгляд Киллиана зацепился за крестики и нолики в конце ее сообщения.

Ему вдруг стало интересно, что они для нее значили. Было ли это ее признанием желания обнять его и поцеловать или же просто традиционным завершением сообщения? Его большие пальцы зависли над клавиатурой, пока он раздумывал, не добавить ли и ему ХОХО.

«Ронан, ты это серьезно?! — он передумал делать приписку, но ничего не мог поделать с внезапно вспыхнувшим желанием обнять и поцеловать ее на самом деле. Сегодня они с ней были в шаге от этого. — Гребаный Басанта! — ему вспомнилось, как тот прервал их, едва Сэмми проявила инициативу. — Она доверилась мне! Более того, убедившись, что со мной ей ничто не угрожает, поверила в себя», — при этой мысли он счастливо улыбнулся.

20. Счастье

Следующим вечером Саманта занималась в своей любимой студии в «Игреке».

Она делала растяжку на паркетном полу так интенсивно и так долго, что мышцы ног буквально гудели от напряжения, причинявшего ощутимую боль.

Эта студия была самой невостребованной, так как находилась в глубине здании, позади отремонтированных и заново оборудованных комнат. В ней, разумеется, тоже планировался ремонт, но Саманте нравился ее потертый, обветшалый шарм: потрескавшиеся от времени паркетные доски, расшатавшиеся балетные станки, которые постоянно приходилось подтягивать, и тянувшаяся по потолку проводка.

Сэмми опустила голову, вытянула руки вперед и, закрыв глаза, сделала глубокий — насколько хватило легких — вдох. Скопившееся за день напряжение выплеснулось вместе с мощным выдохом, и блаженное умиротворение наполнило тело.

Тишину нарушило настойчивое жужжание мобильного телефона, громко вибрирующего на деревянном полу, и Саманта, вздрогнув от неожиданности, резко подняла голову. Раздраженно рыкнув, она подтянулась на руках, не вставая с шпагата.

Джаз: Я знаю, что ты репетируешь танец. К «Ярмарке»? Да или нет? Хватит тянуть резину, девочка.

Саманта недовольно поджала губы.

Она собиралась до последнего избегать эту тему. Пока не закончится отборочный тур. К тому же с момента, как она расставила все точки над «i», Джаз больше ее не беспокоила… до сегодняшнего дня.

Сэмми: Еще не определилась. Склоняюсь к «черт возьми, нет».

Ее большой палец завис над кнопкой «отправить», но она, так и не нажав ее, положила телефон обратно. Наклонившись вперед, она поставила локти на пол и, устроив подбородок на сцепленных ладонях, принялась рассматривать себя в зеркале.

Она заметила, как сузились ее глаза, пока она оценивала проделанную работу.